Так же когда-то соткалась его собственная судьба, затем — судьбы других богов…
Скоро рисунок сложится окончательно. Серебристое свечение начало охватывать и лицевую часть полотна, постепенно меняя плоть, подстраивая ее под окрепший зимний дух, сливая одно с другим. Рэлико останется прежней — и вместе с тем станет новой… Если, конечно, сумеет сделать все семь шагов к Первому Алтарю первого духа, сумевшего стать богом.
Сулу поморщился.
Эти боги… надменные мальчишки… Тоже почувствуют, засуетятся, попытаются помешать… В слепой гордыне они забыли, почему именно Ланеж тогда был избран. Не в силе дело… Его, Сулу, старый алтарь не принял бы кого придется. Им просто повезло угадать с выбором.
И эта пока еще смертная девушка смогла так далеко зайти потому, что в ее чистом сердце сплелись вера и любовь. Она снискала привязанность духов, и не только зимы, но и весны, и земли, и воды. Она любила и готова была отдать всю себя без остатка. Ее собственный дух все это время питала жертва бога — сила, равной которой в этом мире нет.
Никогда прежде ничего подобного в этом мире не случалось. Но до Ланежа и духи не становились богами. Почему бы теперь смертной не стать духом? Или даже чем-то большим?
Ее ждет последнее испытание.
Но Сулу отчего-то был уверен, что она справится.
И тогда все боги мира не смогут больше их разлучить.
И снежный бог, мчащийся быстрее ветра на Север, и его духи, замершие неподалеку от синего льда, отсчитывали мгновения со страхом и надеждой. Но для их наликаэ время словно застыло.
Синий лёд оказался столь же холоден, сколь и прекрасен. Стоило ступить, так морозом ударило, что даже воздух из легких вышибло.
Но Рэлико не собиралась пугаться холода. Да и духи обещали помочь…
Только вот мир странной дымкой подернулся, будто из-за мутного стекла она смотрела. И по этому стеклу не то тени сновали, не то узоры — словно какой-то другой мир чуть заметен стал.
А затем раздался странный стылый голос — не снаружи, но словно внутри, и каким-то шестым чувством девушка поняла, что кроме нее, никто больше его не слышит.
«С этого пути нет возврата, и с каждым шагом будет все тяжелее. Если боишься, если сердце стынет — сойди сейчас, пока сделан только первый шаг. После захочешь уйти — не выйдет», — сообщил потусторонний голос.
Полагалось бы испугаться, пожалуй, но Рэлико отчего-то возмутилась. Сердце стынет? Стыло и куда сильней, когда она приняла силу духов, дабы та не досталась Сньору! Этот холод с тем ни в какое сравнение не шел! И с пути она не захочет сойти, не для того пришла! Ее дорога — здесь, и как бы тяжело ни было, она не свернет!
— Не боюсь.
И Рэлико, упрямо поджав губы, сделала еще один шаг вперед.
Синий лед первой звездой вспыхнул за спиной. По бокам словно стены из прозрачного льда выросли.
Вот правда — захочешь, не свернешь!
Стало еще студенее, мороз неумолимо пробирался в швы одежды, в рукава, просачивался в каждую дырочку, каждую складочку…
В следующий миг навалилась страшная тяжесть, словно сам свод небесный налился свинцом и лёг ей на плечи. Рэлико ссутулилась, затем понурилась, пытаясь хотя бы сделать вдох.
Бесполезно.
«Быть богом или духом — это тяжкое бремя, которое уже с себя не снять. Бремя служения и ответственности», — продолжил невидимый собеседник.
Рэлико запоздало сообразила, что уже слышала его. Когда?
…Из своих собственных уст. Когда-то давно… такой же строгий, безликий, налитый по-настоящему зимним спокойствием…
Хотелось бы покачать головой, но все мышцы скованы невозможной тяжестью.
Вот она, подлинная сила зимней стужи?
Выходит, правду говорили — не каждый может дойти до алтаря…
У нее даже на страх сил не осталось — все уходили на то, чтобы не прижаться к земле.