Тряхнув головой, Рэлико попыталась сделать шажок вперед — и больше не ощутила никакого сопротивления. Рассыпался легко, словно только выпал. Сам стелился под ноги, сбиваясь в ступени.
Стоило Рэлико шагнуть на последнюю, вровень со снегом, как над алтарем вспыхнула малая искра, и из нее щедро пролились голубоватые, словно пронизанные снежной пылью лучи, вдвое ярче лунных.
И перед смертной девушкой прямо поверх снега появилась дорожка, ведущая к алтарю — словно была там всегда, но прежде оставалась незримой. Одна за другой вспыхивали светом семь плит синего льда, с отражением семи звезд, на семь шагов бога либо смертного.
И вот от этого синего льда повеяло угрозой.
Рэлико малодушно оглянулась, но Северный Ветер сделал вид, что происходящее его совершенно не касается — мол, я тебя довез, дальше сама, и небрежно принялся щипать снежок. Только вот длинные, угольно-черные ресницы нервно подрагивали, а глаза неотрывно следили за Рэлико. Остальные духи даже не скрывали напряжения, особенно Киро — замер, крепко сжав перед собой руки в длинных, до локтя рукавичках, готовый, случись что, мгновенно их снять и урезонить синий лед, пусть даже сам развеется или застынет, его коснувшись!
Рэлико вновь перевела взгляд на мерцающую дорожку из семи плит синего льда, у самой кромки которой остановилась, не решившись коснуться ее даже кончиком грубых меховых сапог.
От него тянуло ледяной стужей, такой, которая способна проморозить насквозь что и кого угодно.
Но стихия не существует сама по себе. Это сила Ланежа. Сила, которая не причинит ей вреда, которая помогает, оберегает, сохраняет…
Страх стих, и, решившись, наликаэ снежного бога сделала первый шаг, отозвавшийся в ночи мелодичным льдистым звоном.
Холодный звон синего льда разнесся далеко по миру, неслышимый ни для кого, кроме тех, кто был неразрывно связан с царством снега и стужи.
Ланеж, сосредоточенно мчавшийся над очередным безликим городом (сейчас все они казались ему одинаковыми), пошатнулся и едва не свалился с меча.
— Алтарь запел, — с отчаянием застонал он. — Рэлико!
Как она только добралась до него?! Почему эти проклятые ступени вообще для нее открылись? Почему духи ее не остановили, не предупредили, почему позволили ступить на синий лёд?! Этот звон не слышали больше двух тысяч лет, и не без причин!
Синий лёд не жалеет никого, выпивает смертных, выжимает из них все тепло до капли, даже ей не выдержать! Рэлико может трижды быть его наликаэ, но она остается человеком! Этот лед испытывает дух, и даже ему, сильнейшему, в свое время пришлось нелегко. Чем они все думали?!
Охваченный смертельным страхом за свою наликаэ, Ланеж еще больше ускорился — откуда только силы взялись? Он не мчался так даже в тот день, когда спешил ей на помощь. Теперь снежный бог летел наперегонки с еле ползущим по небу рассветом.
И вскоре пересек границу Севера.
Быстрее, быстрее, еще быстрее… Если Рэлико уже шагнула на первую ступень (а кто, кроме нее, способен на такую глупость?!), то времени катастрофически мало!
…Зачем, Рэлико? Почему ты пошла на такой риск? И почему Северный Ветер медлит? Он давно должен был тебя нагнать…
Страх за одну огненную девушку ледяными клыками глодал и без того настрадавшееся сердце снежного бога.
Ланеж никогда еще с такой остротой не ощущал скорости течения времени.
Там, где вечно плел свои кубические полотна Хаос, раздался мелодичный льдистый перезвон, заставивший Сулу выронить веретено. Выдрессированной собачонкой одно из многоцветных щупалец подхватило его и вложило в руку слепцу, а затем выжидающе замерло.
Время пришло?
Сулу сжал веретено, повернувшись к полотну наликаэ снежного бога, которое давно уже не убирал к другим.
Да, время определенно пришло.
Под этот льдистый звон материя дрогнула. Серебристая сторона быстро набирала силу и яркость, а обычная отслаивалась, как отслужившая свое оболочка. Теперь их скрепляли лишь семь узлов в самой середине.
Ланеж не видел его второй стороны, даже не знал о ее существовании. Сулу предпочел не говорить — или его замысел никогда бы не воплотился. Бог судеб поневоле залюбовался сейчас своей работой. До чего искусно… Оно вполне способно плестись само по себе, остался последний штрих.
Смертная девушка только что ступила на путь бессмертия, хоть сама еще не знает об этом.
Чистая нить Хаоса сперва робко, а потом уверенно потянулась к ослабевшим без привычной поддержки серебристым петлям, щедро расшивая полотно с беззащитной, только что обнажившейся стороны. И оно постепенно засияло всеми оттенками белого, голубого и зеленого, заискрилось розовым и оранжевым, как короткие зимние закаты, щедро впитало синеву северного неба и мягкость снега, лежащего на травах на юге. Яркими звездами рассыпалось по нему серебро, которое чем дальше, тем ярче сияло. И последним штрихом — алое пламя, которое особенно ярко и жарко горит зимой, уберегая смертных от холода.
Она — милосердие зимы. Она — душа зимы, сердце Севера. Она — зимнее пламя.
Как завороженный, Сулу наблюдал за тем, как нить с бескрайнего полотна Мира вытянулась в тонкую паутинку и принялась закреплять на месте нить Хаоса, переплетая ее с сияющей нитью с полотна Ланежа, объединяя их в единое прекрасное целое.