— Жаль… я больше… не увижу весну…
И последний вздох сорвался с прекрасных губ.
Ланеж застыл, так и не донеся руку до уродливого ожога. Медленно опустил ее, поняв: незачем уже.
Ее жизнь могла бы пройти совсем иначе, если бы не Сньор. Молодая, красивая, одаренная жрица… Анихи, наверное, разглядел в ней немалый потенциал — в тот раз, когда задержался на востоке. И, похоже, несмотря на желание освободить Сньора, она тоже искренне любила весну.
Жаль. Очень жаль.
Жнец невозмутимо махнул над телом серпом (Ланеж рефлекторно пригнулся, хотя богам это орудие не несло угрозы) и что-то застрочил в блокноте. Не с ведомостями, а, видимо, с его собственными заметками.
— Это Рэлико? Что с ней?! — донесся до Ланежа резкий голос запыхавшейся Анестеи.
Он обернулся, молча покачал головой. После всего происшедшего накатило опустошение. Рэлико в безопасности, Сеоль, Адаш и Пожар спасены, его бестолковые духи не пострадали. Зачинщица мертва.
Ничего больше не хотелось, только отправиться на крайний север, лечь в чистый снег на самой высокой вершине и провалиться в сон, чтобы не думать ни о чем…
Но, видимо, доведется не скоро. Наверняка Анестея и Жнец — лишь первые из многих. И все захотят услышать объяснения.
Особенно Анихи.
Богиня тоже склонилась над кочевницей и ужаснулась:
— Какой страшный ожог! Но почему ее забрал Жнец, если она умерла от несчастного случая?
— Потому что ее убил бог, — смакуя каждое слово, сообщил Жнец, не оторвавшись даже на миг от своих записей, а потому не заметив полного ужаса взгляда Анестеи. — Последняя смерть не в свой срок, — с бессердечным удовлетворением прибавил он. — Свиток больше не меняется. Хорошо.
Но на Жнеца сердиться не получалось. Он такой, какой есть.
Ланеж медленно поднялся на ноги, глядя на погибшую девушку.
Уродливая метка багровела на лбу. Ожог на груди быстро добрался до сердца. Но она так и не успела принести Сньору свою последнюю жертву.
— Что тут произошло?!
Этот скрипучий, скрежещущий, как камни на ветру, голос не узнать было невозможно.
Ее появление Ланежа даже порадовало.
Гестия, прибывшая на метле из тонкой, вечно цветущей яблони, невесть как остававшейся живой.
— Анестея, что случилось? Почему земля в таком состоянии? Где… — голос на миг сорвался. — Не видела моего духа, Адаша?
Ланежа она словно не заметила.
Анестея покачала головой.
— Нет… Я сама пока ничего не понимаю! Девушка погибла, Жнец сказал, ее убил бог… — Богиня исцеления покосилась было на Ланежа, но тут же поняла, что ее предположение нелепо — снежный бог не смог бы оставить такой ожог. — Ланеж, а Рэлико? Я же там была, когда духи ее унесли прочь, просили помочь, все твердили про прежнего хозяина…
От этой новости Гестия тихо охнула. Сньор вернулся?!
— Она и помогла. Сньор уничтожен, с ней теперь все хорошо. Она скоро будет дома, — скупо отозвался снежный бог и повернулся к Гестии. — Адаша использовали в ритуале воззвания, чтобы ослабить землю. Он жив, но очень слаб. — Ланеж взмахом руки смел насыпавшийся на Адаша снежок и разбил ледяную оболочку. — Все, что я смог сделать — сковать его, чтобы сила не иссякла окончательно.
Богиня, на время забыв о вопросах, тут же кинулась к своему духу. Подняла на руки, баюкая точно так же, как он сам недавно укачивал Сеоль, и засветилась светло-зеленым, делясь священной силой земли, питающей жизнь. Вцепившегося в одеяние Гестии духа хватило лишь на то, чтобы посмотреть на Ланежа и благодарно пискнуть.
Облегчение, отчетливо отразившееся на лице старухи-Земли, немного примирило Ланежа с происшедшим. Хотя бы кто-то из богов был искренне привязан к своим духам…
— Анестея, — позвал Ланеж. — Там еще Пожар… Сможешь ему помочь? Если я попытаюсь поделиться с ним силой, боюсь, он вовсе угаснет.