Глаза наполнились слезами, но она попыталась их скрыть.
Счастлива?.. Без него?..
— Я постараюсь.
Вот все, что она могла ему пообещать.
— Спасибо, — тихо выдохнул Ланеж.
А затем…
— А ну живо сюда! — хлестнул воздух низкий голос, и духи моментально собрались перед ним. Виноватые, понурившиеся — и гадать не надо, сразу ясно: подслушивали.
— Перенесли ее сюда — будьте добры вернуть обратно, — велел Ланеж. — Бережно и осторожно. И больше никаких подобных проделок! Вы разбираетесь в бессмертии, но не в жизни и смерти. А она все-таки человек, и сердце у нее человеческое, — жестко произнес бог.
…И ему самому следует об этом помнить.
Духи как один понурились.
— Мы не хотели вреда, — прошептал Криос. — Мы осторожно… мы не знали… мы как лучше… чтобы хозяин был счастлив…
— Марш отсюда! — рявкнул Ланеж.
Счастлив он не был.
— До свидания, Ланеж, — тихо-тихо, боясь, что иначе голос сорвется, сказала Рэлико, не в силах заставить себя отойти от него.
Он нашел в себе силы улыбнуться ей, скрывая, как ему тяжело сейчас. И сделать шаг назад, затем другой.
— До следующей встречи, Рэлико.
И духи осторожно, бережно потянули его наликаэ прочь. Она не сводила с него взгляда, и из теплых карих глаз все-таки потекли слезы. А затем духи окончательно заслонили ее и подхватили в воздух. Присмиревшая, понурая вьюга потянулась к городу.
Он провожал ее взглядом, а сердце рвалось из груди.
…Пожалуйста, будь счастлива. Иначе всё это утратит смысл.
Наконец Ланеж повернулся к притаившейся неподалеку древней старухе, маскировавшейся под неприметный сугроб.
— Зима, — негромко произнес он.
Та недовольно завозилась, стряхивая уже ненужную личину. Взглянула на него с явным опасением, но Ланеж не собирался ее распекать.
— Я знаю, каким даром наделяли тебя с древних времен, — без обиняков произнес он. — Ты давно не прибегала к нему… с тех самых пор, как снежным богом стал я. Клянусь, прошу в первый и последний раз.
— Ланеж… — попыталась перебить Зима, но он неумолимо продолжил:
— Усмири жар ее сердца. Утишь пламя чувств, которые сейчас могут принести ей только боль.
Старуха тяжело вздохнула.
— Тебе ведь тяжело будет, Ланеж.
— Мне будет тяжело, если я пойду по стопам Сньора, изменив сейчас ее судьбу из-за своих чувств. Она должна жить, пройти свой путь, укрепить дух, который ей навязали эти балбесы… и ты вместе с ними. Она несчастна из-за всех нас. Я позволил ей узнать себя и вас, вы дали ей иллюзию возможности остаться… Прошу, утиши этот жар. Дай ей забыть, Зима.
— Первое — возможно, второе — нет, — непреклонно произнесла старуха. — Чувства можно заморозить, заставить все забыть — нельзя.
— Я знаю… Но можно подправить. С чувствами неизбежно изменятся и воспоминания. Пусть считает происшедшее лишь еще одним приключением. Пусть думает, что это было просто моё благословение, не более. Иначе… Рэлико может никогда не полюбить того, кто ей предназначен.