Или… он не хочет, чтоб она была рядом?
— Зачем мне возвращаться? — вернулась она к прежнему вопросу.
— Что значит «зачем»? — мягкое увещевание. — Ты еще молода, тебе жить и жить. По всем законам мира ты должна вернуться.
— Я не хочу обратно, — упрямо покачала головой Рэлико. — Я хочу остаться с тобой… Или… я действительно тебе не нужна, да?
…Как ледяной клинок в сердце.
Клокочущий вздох, и властные руки вдруг прижимают ее к сильному, твердому телу.
Ей не холодно! Не морозит! И Рэлико прильнула к нему. К своему богу. Прижалась к груди щекой, как тогда, в лесу.
Но чувство было каким-то странным. Не таким отчетливым, как тогда.
Впрочем, она и смотреть-то этими глазами еще не привыкла…
— Очень нужна, Рэлико, — и всегда уверенный, холодный голос чуть заметно срывается, словно трескается тонкий лед под ногами. — Но сейчас тебе необходимо вернуться. Это не твое время. Нельзя уходить раньше срока.
— Так ты даже знаешь, сколько я проживу? — удивилась она.
— Я знаю о тебе все. Я… — Ланеж сглотнул. — Я был у Сулу, бога судеб.
— Выходит, судьба действительно предписана?
— И да, и нет… Основные петли уже связаны. Но люди принимают разные решения в разных ситуациях, и от этого зависит, как сплетутся малые петли, как сильно затянутся, какие нити притянут. Но куда бы смертного ни завели дороги жизни, финал будет один и тот же, меняется лишь количество сожалений. И если ты уйдешь со мной сейчас, груз их быстро станет неподъемным. Поверь, Рэлико, и не упрямься. Я желаю тебе лишь добра.
Она спрятала лицо у него на груди.
— Но я хочу остаться, — прошептала она. — Я не хочу назад. Позволь телу замерзнуть, а мне — остаться с тобой…
…Ледяной клинок в сердце с хищным клекотом провернулся.
Подумать только, она и впрямь хотела остаться с ним…
От этого только сложнее ее уговаривать.
Но необходимо.
Тяжелый вздох и неожиданно доброе:
— А я хочу, чтобы ты прожила нормальную смертную жизнь. Разве ты не хочешь снова обнять отца и мать? Не хочешь посидеть у огня с подругами? Зайти в гости к соседям, прогуляться по рынку, надеть новое платье, отведать южных фруктов?
Каждое слово тяжело ложилось на грудь. Рэлико ощутила неуверенность, и от этого стало больно. Больно расставаться с былым незамутненным восторгом.
— Я хочу, чтобы у тебя появилась семья, дети и что там еще прилагается. Чтобы ты вновь увидела этот мир человеческими глазами. Чтобы потом у тебя не осталось никаких сожалений о том, что могло бы быть и чего ты так и не узнала. И вот тогда закалится, укрепится и твой дух — сам по себе, без опоры на чужую силу. Прошу, будь благоразумна, Рэлико.
Он всегда просил. Никогда не приказывал. Просил, уговаривал… Добрый. Чуткий. Заботливый.
От этого еще хуже.
Не признать его правоту сейчас Рэлико не могла. Он говорил, она вспоминала былое — и ей действительно захотелось вернуться. Уйдет — и папенька, наверное, до слез расстроится, не говоря уж о матушке… Стращали ее помолвкой, конечно, но это оттого, что беспокоились…
Южные фрукты… Да даже ради имбирных пряников и облепихового морса можно вернуться! И матушкиного пирога с грушей… Вкус его вдруг вспомнился необычайно ярко, а морозный воздух утратил так поразившую ее остроту…
Рэлико не могла этого знать, но в этот миг начали таять инеистые узоры у нее на лбу.
— Но ведь духи сделали мне подарок… Очень ценный. И отплатить им вот так…