— Жрица… Ты готова послужить мне?
Дернулась все-таки.
— Больно! — тут же всхлипнула она и с ужасом уставилась на страшный ожог.
— Понимаю, жар земных недр мучителен, — с саркастичным сочувствием поддакнул Сньор. — Я перенес из-за него страшные мучения. Видишь, как он извратил мою суть?
Как загипнотизированная, она уставилась на обожженного бога и осторожно кивнула.
— Ты славно послужила мне. Готова закончить начатое? Остался последний дух. Но сперва… примешь мой знак? После отправишься за помощью.
— Он лжет, — бесстрастно сообщил Ланеж.
Против воли Сачирэ бросила на него взгляд и заново содрогнулась. Белый, пугающий…
— Это мой сильнейший дух, — с угрозой протянул Сньор. — Совсем забыл свое место, богом себя возомнил… Вспомни, жрица, — сделать этот голос вкрадчивым было не под силу даже ему, но Сньор честно попытался. — Разве я не помогал вам все это время? Разве не возвысил тебя? Я лишь хочу исполнить то, что давно обещал.
Кочевница приободрилась, несмотря на боль. До сих пор Сньор и впрямь держал слово. Пусть пленник подземного мира оказался страшен, но по крайней мере не забыл своих обещаний.
В конце концов, знак — это не страшно. Знак весеннего бога сменится знаком того, для кого она сотворила этот ритуал. Это будет правильно. А боль от ожога она еще немного потерпит. Он же терпел…
— Да… — кое-как собравшись с силами, выдохнула Сачирэ.
Ланеж дернулся было, посылая и в ее сторону ледяную иглу, пытаясь перехватить руку Сньора, но тщетно. Та растаяла на подлете.
И ее бог коснулся пальцем высокого, гладкого лба, выжигая знак бога весны. Оставляя не метку, но клеймо, как на скоте.
Раздался дикий крик. Она кричала, отчаянно, страшно, не в силах ни отстраниться, ни отпрянуть.
Сньор отвел руку — и она рухнула в снег. Глаза открыты, губы хватают воздух. Еще жива… но вряд ли надолго.
Из глаз потекли безмолвные слезы. Не прозрачные, красные.
Поняла наконец, что призвала не спасение, а свое проклятие.
Сколько сил он из нее вытянул сейчас?..
Видимо, достаточно, раз хриплый, каркающий голос завел проклятый речитатив, который он так давно не слышал.
Ланеж с льдистым звоном выхватил меч из ножен. Решил выбрать силу из стихии? Еще посмотрим, кому она быстрее ответит взаимностью!
Но тут снежный бог ощутил нечто еще более страшное, чем возвращение старой удавки.
Он думал, Сньор попытается зачерпнуть силу напрямую из мира, из снега, из холода.
Но бывший хозяин потянул стужу из него самого. И она откликнулась — покидая его тело, сперва неохотно, затем все быстрее и быстрее, возвращаясь к прежнему снежному богу, облепляя уродливое тело быстро тающим ледяным каркасом.
И Ланеж не знал, как ее удержать.
По кромке меча прошла тонкая трещина.
— Я — зима, — удовлетворенно выдохнул Сньор. — Я все еще зима!
Анихи вдруг согнулся пополам в седле.
Боль, обидная, внезапная, острая ударила прямо в сердце, больно обожгла.
Сперва он подумал, что проблема в морозном воздухе, разве что не вспарывающем горло.