Шипение было оглушительным. Выброс раскаленного пара сотряс недра земные, а затем там, где встретились четыре стихии, наступила противоестественная тишина.
Раздался безумный смех, полный ликования.
Оковы вдруг ослабли.
Но вместо того, чтобы без сил падать на колени, Ланеж выпрямился во весь рост, положил руку на рукоять меча, напряженно высматривая его. Отчаяния и обреченности больше не было, только застарелая, ледяная ненависть и решимость сопротивляться до последнего. Ему было за что бороться.
В клубах вонючего дыма и пара появился черно-красный уродливый силуэт.
Встал на снег, протапливая его под собой.
Обезображенный, обожженный, дымящийся, он запрокинул голову, и, невзирая на боль, которая наверняка была ужасна, снова хрипло, каркающе расхохотался. Смех отдавал безумием — еще большим, чем раньше.
Сила снега испуганно замерла было… а затем потекла к Ланежу втрое быстрее, словно поняв, что иначе ее ждет куда более неприглядная судьба.
Он видел, как на опаленном горле двигаются связки и мышцы. Кожа была сожжена, обнажив уродливые волокна.
Пустые глазницы не могли ничего видеть — но все-таки видели, в этом Ланеж был уверен.
От некогда серебряных волос осталась спекшаяся черная пакля. Уцелела одна- единственная прядь.
Когда-то он был прекрасен.
Теперь его вид наводил ужас даже на другого бога.
Неудивительно, что кочевники с воплями разбежались, а жрица в беспамятстве осела на алтарь. У нее на груди чернел уродливый ожог от случайной капли жидкого камня.
Но это был он, вне всяких сомнений.
Он всегда был хитер и чудовищно силен. Только чудовищно сильный бог мог бы столько тысячелетий копить по крупицам силы, вечно сгорая в неугасимом огне земных недр… чтобы потом вырваться на волю.
Только безумец мог бы это осуществить.
— Сньор, — еле слышно выдохнул Ланеж.
Получив недвусмысленный приказ снежного бога, Криос, даже не пискнув, помчался прочь, немой от потрясения, источая смертный страх. И ледяные волны его ужаса собирали зимних духов еще быстрее, чем призыв хозяина, что первого, что второго. От одного духа к другому снежной пургой разлеталась весть — прежний хозяин вот-вот окажется на свободе. А значит, попытается вновь поработить нынешнего. А потом и их… и весь мир.
Общий ужас сплотил духов, сделав единым сгустком вьюги, огромным, грозным. И мгновенно пришло общее же решение.
Хозяин знал, что у них можно взять силу, но не просил, не приказывал. Наоборот, позаботился, велел уходить… Всегда заботился — и решил в одиночку защищать их…
Они тоже решили!
Они не будут бояться, не поддадутся, не разбегутся. Они не оставят хозяина одного!
Тот, прежний, не нужен ни им, ни миру, пока не знающему, но предчувствующему сквозь дрему… когда эта дрема прервалась в последний раз, мир долго не мог успокоиться, и немало духов развоплотилось, потратив все силы в попытках вернуть равновесие.
Последним в бешеный поток зимних духов виновато влился призрачный белый конь, прибавив вьюге скорости и силы.
Теперь недоставало только Зимы… но они постараются справиться без нее.
Прежний хозяин теперь — и лед, и огонь, Криос хорошо запомнил тот страшный камень. А значит, им не хватает…
Через считанные мгновения чудовищная метель, с воем и свистом пронесшись по лесам и долинам, накрыла маленький городок в срединных землях, приближаясь с бешеной скоростью к храму совершенно чуждой богини.
Духи — вот подлинное воплощение стихии, хаотичное, разномастное, первобытное. Но когда они вот так сливаются в единое целое, движимое общим порывом, то обретают всю ее мощь.
Их бог, разумное начало, уже там. Не хватает лишь одного элемента.