Даже я не могу не признать, что такие слова очень подкупают. Правда, мне никогда не было трудно испытывать к Джексону теплые чувства. Меня влечет к нему с самого начала, причем это влечение не уменьшалось, даже когда он меня сильно бесил.
– Что? Никаких возражений? – немного насмешливо осведомляется он.
– Так ты будешь бинтовать или нет? – ворчу я, проигнорировав этот вопрос, поскольку отвечать на него мне было бы слишком неловко.
Он опускает голову и принимается за дело, но я успеваю заметить улыбку на его лице. Из-за шрама она получается кривой и потому особенно симпатичной.
Руки у него холодные, но такие нежные. Я невольно расслабляюсь, напряжение уходит из моих мышц, когда он гладит пальцем мою икру.
И когда я произношу его имя, на этот раз даже сама слышу в своем голосе страсть. Он резко вскидывает голову, и его бездонные темные глаза встречаются с моими.
Его рука на моей ноге становится более настойчивой, Джексон придвигается ближе, и невероятно сексуальный запах становится еще сильнее, чем когда он нес меня на руках. Этот запах переполняет все мои чувства, я жажду прикоснуться к нему, прильнуть к изгибу между его шеей и плечом.
От его близости я теряю голову, у меня перехватывает дыхание, сердце бешено бьется, и когда он придвигается еще ближе, все мое тело начинает гореть, как северное сияние, на которое мне по-прежнему так хочется посмотреть.
– Грейс. – В его устах мое имя звучит как обещание. Я чувствую, как таю, хочу произнести его имя, но мои голосовые связки отказываются мне повиноваться. Как и остальное мое тело.
Он кладет руку мне на щеку, и я, закрыв глаза, приникаю к его ладони. А затем вдруг подскакиваю от неожиданности, когда дверь с грохотом распахивается и он отдергивает руку.
– Я принесла лед, – говорит Мэйси. – Я даже поколола его и… – Она осекается, у нее округляются глаза, когда она ощущает разлитое в воздухе напряжение. Джексон наклонился надо мной, так что не надо быть гением, чтобы понять, что тут происходило и чему она помешала. И на секунду у нее делается такой вид, будто сейчас она потихоньку свалит из комнаты.
Но момент ушел, и Джексон, выпрямившись, сам идет к двери.
– Положи на лодыжку лед на двадцать минут и посмотри, как пойдет. Если лучше не станет, приложи лед еще раз через час.
– Да, поняла, – с трудом выдавливаю из себя я.
– Вот и отлично. – Он дарит Мэйси еще одну улыбку, затем качает головой, когда она издает какой-то звук. У двери он поворачивается, взявшись за ручку, и заявляет: – Держись подальше от Флинта, Грейс. Он не то, чем кажется.
Его слова окончательно избавляют меня от голосового паралича – а также от чувства благодарности.
– Мы с Флинтом друзья. И не говори, что мне делать. – Мне хватает самообладания, чтобы не присовокупить: «Как бы ты меня ни интересовал».
Я ожидаю, что сейчас он скажет какую-то резкость, – видит бог, он достаточно высокомерен, чтобы считать, что другие должны беспрекословно подчиняться всем его капризам, – но он только склоняет голову набок и несколько долгих секунд смотрит на меня. Затем говорит:
– Хорошо.
– Хорошо? – Я подозрительно сощуриваю глаза – что-то слишком уж легко он уступил. – И это все, что ты хочешь сказать?
– Да, все. – Он поворачивается, чтобы уйти.
– Вот уж не думала, что это произойдет так легко.
Он смотрит на меня взглядом, в котором ничего нельзя прочесть и который я терпеть не могу.
– Произойдет еще много чего, Грейс, но это будет отнюдь не легко.
После чего он уходит. Как и всегда.
Черт. Черт.
Глава 22
Детка, здесь становится жарко
Несколько секунд спустя после ухода Джексона я жду, что Мэйси начнет расспрашивать меня. А ведь я понятия не имею, что именно происходит между им и мной. Если можно сказать, что между нами вообще что-то есть.
Да, сегодня Джексон искал моего общества уже дважды, но я не знаю, что это значит. И значит ли это хоть что-нибудь вообще.
А что означали эти его последние слова? «Произойдет еще много чего, Грейс, но это будет отнюдь не легко». Что он хотел этим сказать? Что он питает ко мне симпатию? Или что не питает?