– Ты в этом уверен? – Я протягиваю руку, чтобы коснуться его плеча, но тут между нами оказывается Джексон. И тянет меня вперед, неудержимо увлекая в сторону школы, прочь от Флинта.
Это самое странное из того, что когда-либо происходило со мной.
Однако я не противлюсь. Потому что это Джексон, и я ничего не могу с собой поделать.
– Пойдем, Мэйси, – тихо говорю я моей кузине и беру ее за руку.
Она кивает, и мы втроем идем к замку – Мэйси, Джексон и я. Я ожидаю, что за нами последуют и члены Ордена, но, оглянувшись, вижу, что они как стояли, так и стоят.
Никто не сдвигается с места.
Я все больше начинаю чувствовать себя как Алиса в Стране чудес – ситуация становится «все страньше и страньше». Возможно, тот мой последний перелет с Филипом на самом деле был не чем иным, как спуском в какую-то особо глубокую кроличью нору.
Минуту или две мы идем молча, и я обнаруживаю, что падение все-таки не прошло для меня бесследно. Теперь, когда действие адреналина сошло на нет, я чувствую, что у меня болит правая лодыжка. Причем сильно.
Чтобы не думать об этой боли и не дать Мэйси и Джексону заметить, что я хромаю, спрашиваю:
– А что ты вообще тут делаешь? Я думала, ты не собираешься участвовать в игре в снежки.
– Хорошо, что я оказался рядом, если учесть, что Флинт втянул тебя в такую переделку.
– Вообще-то это пустяки, – говорю я, стараясь не обращать внимания на быстро усиливающуюся боль. – Флинт мне помог. Он…
– И вовсе он тебе не помог, – раздраженно бросает Джексон и поворачивается ко мне: – Собственно говоря… – Он осекается и сощуривает глаза: – Что с тобой?
– Я просто не могу понять, почему ты так взбесился.
Он окидывает меня взглядом с головы до ног.
– Что у тебя болит?
– Ты себе что-то повредила, Грейс? – вступает в разговор Мэйси. Вот трусиха.
– Да так, ерунда. – Мы оторвались от остальных, но, если сейчас остановимся, они нас догонят, а мне совсем не хочется окончательно выставить себя на посмешище. И расстаться с надеждой вписаться в здешнюю компанию и стать своей. Меня сочтут ходячей катастрофой, чем-то, влекущим за собой оранжевый уровень опасности. Какая ирония, думаю я, ведь именно Джексон советовал мне не высовываться.
Прямо как в Сан-Диего. Там я была девушкой, родители которой погибли. А здесь я стала девушкой, которая упала с дерева и едва не вызвала Третью мировую войну между двумя самыми обольстительными парнями в школе.
Что за жизнь?!
Желая во что бы то ни стало вернуться в школу и мою комнату до того, как до нас доберутся остальные, я иду дальше. Вернее, пытаюсь идти, потому что Джексон почти сразу же преграждает мне путь.
– Что у тебя болит? – повторяет он, и по его лицу я вижу, что врать бесполезно.
И поскольку спорить с ним – значит терять драгоценные секунды, я наконец сдаюсь:
– Лодыжка. Видимо, падая, я подвернула ее.
Не успеваю я договорить, как Джексон опускается передо мной на колени и через сапог щупает мою лодыжку.
– Я не могу снять его с тебя, потому что тогда ты отморозишь ногу. Но скажи, когда я так делаю, тебе больно?
Вместо ответа я резко выдыхаю воздух.
– Может, мне сбегать за снегоходом? – спрашивает Мэйси. – Я быстро.
О боже, нет. В какое же дурацкое положение я попаду!
– Я могу идти, честное слово. Я в порядке.