– Прости. – Она поднимает руки, сдаваясь. – Я… согласна. Джексон определенно не похож ни на кого из тех, кого ты когда-либо знала.
– Ты говоришь это так, будто это плохо. Насколько я понимаю, ты не хочешь, чтобы он мне нравился…
– Послушай, я сказала тебе, чтобы ты держалась от него подальше потому, что он не из тех парней, с кем легко. Во всяком случае, так было раньше. Но с тобой…
– Что?
– Не знаю. – Она пожимает плечами. – Это прозвучит банально, но с тобой он не такой, как с другими. Он стал одновременно и менее, и более вспыльчивым, если такое вообще может быть.
– Не может. Вообще.
Мэйси смеется:
– Да я знаю, но ведь ты сама задала вопрос. Наверное, я имела в виду, что я настороженно отношусь к тому, что между вами происходит, но все-таки не могу сказать, что я полностью против. Потому что сегодня я сама увидела, каков он с тобой.
Я хочу насесть на нее, хочу спросить, что именно она имеет в виду. Хотя я, в общем-то, и так понимаю, что к чему. Она говорит о том Джексоне, которого мы встретили на лестничной площадке в мой первый день здесь после того, как Флинт притащил меня на наш этаж. Или о том, которого я видела на вечеринке, таком холодном, таком жестоком, что я убежала от него со всех ног. В прямом смысле слова. Если это единственный Джексон, которого она когда-либо видела, то неудивительно, что она сочла нужным посоветовать мне держаться от него подальше.
– Я и сейчас не могу взять в толк, что между нами происходит, – признаюсь я, откинувшись на подушки. – Если между ним и мной вообще что-то есть. Как бы мне хотелось узнать, что он думает обо мне. Играет он со мной или же у него в голове такие же мысли, как и у меня.
– А какие мысли в голове у тебя? – Она спрашивает это так буднично, так небрежно, что я отвечаю, не раздумывая:
– Мне кажется, я запала на него. Я думаю о нем все… – Я осекаюсь, когда до меня доходит, что именно я говорю. – Ты обвела меня вокруг пальца.
Она делает невинное лицо:
– Я просто задала тебе вопрос. Ты не обязана была на него отвечать.
– Ты же знаешь, что я слишком увлеклась, вот и сказала лишнее.
– И хорошо. Я рада, что ты не цензурировала свои слова. В общении со мной в этом нет нужды. – Она берет меня за руку. – Какое-то время тебе здесь все будет казаться странным, непонятным, но между нами никаких непоняток нет. – Она показывает на меня, потом на себя. – Так что, если ты по-прежнему не веришь никому из остальных учеников, ты можешь доверять мне – я тебя прикрою, даже в твоих отношениях с Джексоном. Мы же с тобой семья.
Внезапно в моем горле застревает огромный ком. И я сглатываю пару раз, пытаясь избавиться от него. Пока она не сказала этих слов, я и не подозревала, как они мне были нужны, не понимала, как мне недоставало человека, на которого я смогла бы положиться, кто, не задавая вопросов, всегда бы меня поддержал.
– Знаешь, Мэйси, это улица с двусторонним движением. Ты тоже можешь мне доверять.
Она улыбается:
– Я и доверяю. Просто я хочу, чтобы ты запомнила мои слова. И знала, что я всегда буду на твоей стороне.
Она говорит и смотрит на меня так, будто пытается одновременно и предостеречь, и ободрить. Все это так странно, что меня пробирает дрожь – уютного тепла как не бывало, его место занял холод, и дело тут не в аляскинских морозах, а в ситуации, которая мне, похоже, не по зубам.
Я пытаюсь не обращать внимания на гнетущее чувство, говорю себе, что это просто паранойя. Ведь нельзя не признать, что в последнее время я при любых обстоятельствах склонна ожидать худшего.
И вместо того чтобы думать о своем смутном беспокойстве, я просто киваю и говорю:
– Это хорошо. Я рада.
Мэйси ухмыляется:
– Раз это мы уже обсудили, есть еще одна вещь, о которой я хочу с тобой поговорить. – Она встает с моей кровати и идет к своему мини-холодильнику. – Но я уверена, что тебе это не понравится.
Глава 23
Никогда не приходис мороженым на перестрелку
Я настороженно смотрю, как Мэйси открывает холодильник и шарит в нем.
– И насколько же мне это может не понравиться?
Она с победоносным видом достает пинту мороженого с вишней и шоколадом.