Неудача попытки возвращения Ропака в Новгород, казни его сторонников, появление беглецов в Боголюбове… поддерживали раздражение. В понимании Андрея власть в Новгороде захватили клятвопреступники. К людям такого сорта он был беспощаден. Старался дел с такими не иметь.
— Надо торг с Новогородом закрыть. Там ныне воры правят…
Фраза была произнесена на пиру в сослагательной тональности. И вызвала панику у бояр.
Ростовские «меховщики» и Суздальские «хлебоделы» почувствовали, как железная длань Бешеного Китая сжимается на их… нет, не на том, про что вы подумали — на кошельках.
Боголюбский, видя в какую смуту сползает Русь, вовсе не хотел конфликта со своими боярами. Прекрасно понимая, что обе группы связаны с Новгородским торгом, «ломить» не стал.
И тут я, как чёртик из табакерки. Без надрыва, чисто «силою вещей».
Узнав от Лазаря о высказываниях Андрея, в очередном послании намекнул:
— У Ростовских нынче мягкой рухляди будет на-мале: всё невывезенное за зиму казна Всеволжская заберёт. И с хлебом мои твоим помогут — скупят, чтоб не обнищали.
Монополия на пушной торг в моих землях введена ещё «Усть-Ветлужским соглашением». После похода Чарджи и «примучивания» земель между Волгой, Сухоной и Шексной — наступила и там. Ростовские приказчики, скупавшие меха в Двинской земле и не вывезшие товар по зимнему пути или через Белозерск, возвратятся в Ростов Великий «пустыми».
А жо поделаешь? — Закон есть закон. Примите мои соболезнования.
Нет товара — нет денег. «Любовь» Ростовских и Новгородских несколько… Нет, не похерится, но — похилится.
Андрей промолчал. Но когда «меховщики» кинулись к нему с криком:
— Княже! Защити! Граблют! — выразил удивление:
— Вы в чужие земли влезли? Ай-яй-яй. Зверь Лютый на Неро рыбу ловит? А вы что на Сухоне забыли?
Всё-таки факторию в Ростове сожгли и разграбили. Но когда «возмущённые народные массы» сунулись к телеграфной вышке, приехали княжеские гридни. От показанной ими «кузиной мамы» два десятка «возмущённых» умерли на месте.
На сумму убытков я уменьшил «страховую выплату», люди Андрея провели сыск и взяли втрое.
Тогда же Николай задал Гороху Пребычестовичу риторический вопрос:
— Тебе денег не надо ли?
Горох похлопал глазами на такую глупость и спросил:
— Ну?
С этого момента количество приказчиков-прасолов у Гороха умножилось троекратно. И многократно увеличились его закупки хлеба. Пустые учаны с бегом бегущими бурлаками доходили до Гороховца, меняли команды и вскоре возвращались от Нерли, Владимира, Суздаля гружёные хлебом.
Прежде Горох покупал для своих. Теперь посудинки, постояв денёк и оставив команду на берегу, скатывались дальше. Где, приняв на борт других гребцов и кормщиков, шли вниз по течению.
«Конспирация» была вызвана не опасением князя Андрея — тут у меня иллюзий не было, князю доносили про всё. Но враждебность туземцев требовала осторожности. Стационарные группы, вроде факторов или связистов на вышках, прямо находились под защитой князя. А вот подвижные команды… могли иметь кровавые неприятности.
Внятное, хоть и непрямое, согласие князя Лазарь получил только в сентябре, когда посадник из Переяславля-Залесского пришёл с доносом:
— А хлеба ныне через город везут мало. А гонят его водой вниз по Клязьме. Отчего и серебра мало собирается. Потому обчество городское тебе, княже, челом бьёт: просит твою милость уменьшить урок, с города взимаемый. А тех прощелыг бездельных, кои зерно вниз по Клязьме сплавляют, имать и казнить. За серебра в казну твою, светлокняжескую, умаление.
Андрей поморщился:
— Купцы — люди вольные. В какую сторону хотят — туда и везут. Мыто платят, где становятся. А тебе, посадник, с городка давать сколь положено. А не сможешь — поставлю нового. Который уговорённое серебро сыщет. С мыта ли, с подати ли, с имения воровского ли… Так своему обчеству и обскажи.
Боголюбскому нужны деньги. Но чтоб без прямого ужесточения «налогов и сборов» — ссориться со своими ныне не время. Более того, повышение доходов суздальских вотчинников ему на руку: проявится в боярских дружинах в княжеском походе. А мытари с посадниками… потерпят.
Мои платежи шли без задержки, доходы от Клязьменских городков он обоснованно поднял. И, как я понимаю, удачный уход «Саксонского каравана» подправил мою репутацию в его глазах.
После совета Андрея не вести дел с Новгородом… продавать туда хлеб — проявить нелояльность. А мои закупки позволяли Суздальским боярам получать привычные доходы. До всех хозяйств на 200 кв. км. Ополья мы добраться не могли, но сто тыс. пудов взяли.