- Коммодоре, ты шутишь?
- Нет. Возможно, что в моё отсутствие там обосновались какие-нибудь племена варваров, но я им либо укажу на новое место жительства, либо возьму под свою руку.
- Их много?
- На несколько лет активной войны.
- О! То, что надо!
Помолчав некоторое время, я встал из-за стола, заканчивая разговор:
- Мы их победим! И будь готов всадник Тимон лет через пять стать моим наместником над частью огромной страны.
- Магнус Александрос! - парень встал и торжественно поклонился, - Располагай мною, я твой меч до конца жизни.
Часть третья
Чтоб мудро жизнь прожить, знать надобно немало,
Два важных правила запомни для начала:
Ты лучше голодай, чем что попало есть,
И лучше будь один, чем вместе с кем попало!
(Омар Хайям)
Глава 1
"Ros", слегка наклонившись на левый борт, уверенно резал метровую волну Эвксинского Понта или, в переводе с греческого, Гостеприимного моря. Устойчивый южный "свежак", сорок шесть часов назад сменивший холодный северо-восточный, донимавший нас между Дарданеллами и Босфором, туго вздул паруса и ходко толкал к цели со стабильной скоростью в восемь узлов*. И это не смотря на полную загруженность по ватерлинию.
Наше путешествие длилось уже двенадцать суток, за которые смогли преодолеть около тысячи миль. Перед выходом на маршрут, как и планировал, прошли двухдневные ходовые испытания; нужно признать, что вполне успешно и без проблем. Таскать тележку** и при этом управляться с разъединяющимися вантами потомственные моряки научились в первый же день, а когда приказал взять круто к ветру и мы пошли в брызгах четырёхбальной волны со скоростью едва ли не в четыре узла, команда свой второй дом сильно зауважала.
- Коммодоре, мы идём почти против ветра, - потирал руки мой помощник Актеон, - При такой волне нас никакая галера не догонит!
- А может, убегать придётся не нам, а наоборот?
- Ха! - тряхнул он кулаком, - В этом случае, мы кого угодно догоним!
* 1узел = миля/час (1,852км/час).
** Тележка - передняя часть рейка. За тележку берётся галс (при смене курса), но особенность латинского паруса такова, что при этом нужно пересечь вант, который в этих целях делают разъединяющимся.
В корабль народа набивалось, как в бочку селёдки. Кроме моей банды грузилась семья кузнеца, две семьи арендаторов и прислуга из бывшей виллы Тимона в полном составе, теперь уже моя прислуга. И ещё пятеро рабов, за которых уплатил полновесное золото: двое карфагенян - мастер-строитель и краснодеревщик, два мавра - плотник-судостроитель и гончар, и один иудей-портной. Последнего хотели выкупить свои, но не успели, слишком долго торговались. На берегу оставались лишь Ксантос, и с ним четверо парней, к зафрахтованным судам они будут перегонять наших лошадей, и этими же судами переправлять потенциальных арендаторов.
Я объявил, что у меня вилла и земельный надел большие и каждый крестьянин может взять в аренду, сроком на пятьдесят лет земли столько, сколько сможет обработать; получит в кредит тягловую скотину и сельхозинвентарь, с правом начала его погашения через пять лет, а так же отмену всех налогов на тот же пятилетний период. Кроме того, обещал помочь со строительством и обустройством ферм. Покупку козы и клетки с курами я обеспечивал за свой счёт, деньги выдал старосте Никанору. Он оставался здесь главным по переселенцам, не бесплатно, конечно; за каждого отправленного мужика он имел право переложить в свой карман шесть миллиарисий. На удивление, начало вербовки получилось вполне результативным: прибыло двенадцать совсем молодых мужиков-одиночек и шестнадцать крестьянских семей. Правда, все они родственники моих воинов-кавалеристов, которые считались как бы их гарантами. Говорят, что на такие высоко привилегированные условия желающих есть очень много, но беда в том, что в отличие от воина, мужик - это тварь долгоживущая, ибо самая трусливая. Будут сидеть в ожидании: а что там скажут пионеры, стоит ехать или нет?
Испытания проводили в виду Неаполя, вызвав у народа настоящий фурор: столь рано навигацию ещё никто не открывал. Затем уже на вёслах вошли в порт. У моих парней здесь имелось много знакомых моряков, и все с удивлением интересовались, почему с такими высокими мавританскими парусами корабль не опрокидывается, и где рулевые вёсла? Что они им там рассказывали, не слушал, так как на причале объявилась любопытная физиономия торговца Авраама, которого я тут же пригласил к себе.
В ближайшее время мне понадобиться масса разного металла, но использовать для изготовления, например, плугов доставленную через портал сталь немыслимого для этого времени качества, было бы несусветной глупостью. В эти времена все металлы очень ценились, один талант сыродутного железа стоил до полутора солидов, медь была вчетверо дороже, а олово в семеро. Авраам взялся всё это поставить по более корректным ценам: за триста талантов железа я заплатил триста солидов, за сто двадцать два таланта меди - четыреста семьдесят солидов, но за четырнадцать талантов олова заплатил дорого, сто сорок солидов.
В трюмы Авраам заглянуть не мог, но внешний вид кораблика его впечатлил, при этом промежуточная палуба вызвала удивление.
- Я такого никогда не видел и думал, что это такой большой трюм для перевозки зерна, - с недоумением сказал он, - а теперь вижу, что это обычный торговый корабль. Или корсарский?
- При необходимости может быть, - неопределённо пожал плечами, - А ты возишь зерно?
- Да, у меня четыре зерновоза.