История Ирана с древнейших времен до конца XVIII века: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Меджлис-невис (иначе ваки'э невис) был помощником великого везира, а в случае его отсутствия — его заместителем в верховном меджлисе. Он именовался еще «левым везиром» (везир-и чеп). Он вел также протоколы верховного совета, заведывал государственным архивом и был придворным историографом.

Диван-беги был верховным гражданским судьей. Со времен монгольского владычества в Иране суд уже не целиком находился в руках духовенства. В XVII в. диван-беги, вместе с великим садром — главою духовенства, выносил приговоры по политическим преступлениям (заговоры против шаха, государственная измена и т. д.), а также по уголовным преступлениям четырех категорий: убийство, изнасилование, членовредительство и ослепление. Кроме того, диван-беги два дня в неделю посвящал разбору дел на основании урфа (иначе адат — «обычай», законодательство, выходившее за пределы мусульманского права, в частности обычное право кочевников). Диван-беги также контролировал исполнение решений мусульманских духовных (шариатских) судов (ведавших делами гражданскими и остальными уголовными) и духовных судов иноверцев (судов христианских епископов и еврейских раввинов). Наконец, диван-беги был высшей апелляционной инстанцией.

Мустоуфи ал-мамалик («казначей империи») был заместителем великого везира по дивану ал-мамалик. В его ведении находились весь налоговый аппарат, составление приходной и расходной частей бюджета, утверждение податных списков.

Курчи-башы был начальником гвардейского корпуса курчиев и феодального ополчения кызылбашей. Куллар-агасы (азерб.; букв, «начальник рабов»), почти всегда грузин, был начальником гвардейского конного корпуса гулямов, состоявшего в большинстве своем из грузин, юридически считавшихся личными рабами шаха[277]. Туфенгчи-агасы был начальником гвардейского корпуса туфенгчиев.

Сипахсалар-и кулл-и Иран был главнокомандующим всех видов войск. То обстоятельство, что он заседал в верховном совете только при обсуждении военных вопросов, было одним из последствий перехода руководящей роли к гражданской бюрократии.

Эшык-агасы-башы (азерб.; букв, «голова начальников порога дворца») был главным церемониймейстером шахского двора. Назир-и буютат был начальником всех хозяйственных учреждений шахского двора, в том числе и придворных ремесленных мастерских. Мир-шикар-башы был начальником шахской охоты; в его ведении находились ловчие, сокольничьи и др. Его значение определялось тем, что большие облавные охоты, в которых участвовали, помимо шаха и двора, десятки тысяч воинов, ополченцев и крестьян-загонщиков зверей, охватывавшие большое пространство, играли роль военных маневров и заменяли последние.

Из множества других должностей центрального аппарата следует выделить, по их значению, следующие: топчи-башы — начальник артиллеристов; даруга-и дафтар-ханэй и хумаюн — начальник шахской канцелярии; мустоуфий и диван и хассэ — главный казначей (или начальник) дивана собственных доменов шаха; мустоуфи-й и моукуфат — главный казначей вакфных имуществ.

Во главе мусульманского шиитского духовенства, точнее сословия богословов, стояли два великих садра (или садра садров — «садр-ас-судур»), один для областей дивана, другой для областей хассэ (см. ниже). В ведении великих садров находились духовные суды и вакфные имущества; им подчинялись богословы высшие (муджтехиды) и низшие (улема), а также областные шейх-ал исламы и садры (заведывавшке вакфами областей) и местные казии (духовные судьи). В конце XVII в. была учреждена, специально для влиятельного муджтехида Мухаммед-Бакира Меджлиси, известного фанатика и реакционера, должность мулла-башы — верховного главы всего шиитского духовенства. Обычно шах, перед изданием указа, запрашивал муджтехидов относительно законности данного акта с точки зрения мусульманского права. Муджтехиды составляли краткое богословско-юридическое заключение (фетву), на котором затем и основался шахский указ.

Огромен был штат шахского двора. Кроме упомянутых уже назир и буютат, эшык-агасы-башы и мир-шикар-башы отметим следующие придворные должности: михмандар-башы, заведывавший приемом послов и знатных гостей; два мир-ахур-башы, т. е. начальника конюших, из которых один, «передний», заведовал придворными конюшнями, а другой, «степной», — шахскими конскими заводами; кушчи-агасы — начальник сокольничьих; суфраджы-башы — начальник стольников; халваджы-башы — начальник придворных кондитеров; шарабджы-башы — начальник виночерпиев; мунаджжим-башы — начальник придворных астрологов; амбардар-башы — начальник дворцовых складов, хаджэй-и сарай — главный евнух шахского гарема и др. Многие из этих должностей были только почетными синекурами.

У каждого из названных гражданских, военных, духовных и придворных сановников были свои канцелярии и штаты чиновников. Вознаграждение сановников складывалось из доходов от союргальных и титульных земель, из «жалованья» (маваджиб) и из процентных отчислений от множества «подарков» (пишкеш), поступавших к шаху от вассалов и изо всех областей в обязательном порядке, в деньгах и натурой.

Вся территория государства делилась на две неравных части — области дивана и области хассэ[278]. В областях дивана преобладали государственные (ливанские) земли,[279] и там не было вовсе собственных имений шаха. В области хассэ, напротив, преобладали земли шахской фамилии и не было государственных земель; мульковые и вакфные земли могли быть в областях обеих категорий. Области дивана находились в ведении упомянутого уже дивана ал-мамалик, области хассэ — в ведении особого диван и хассэ. Эти диваны соответственно взимали подати (ренту-налог и налоги) с земель всех категорий (кроме земель, имевших право налогового иммунитета, каковы союргалы, вакфы и т. д.), находившихся в областях дивана или хассэ.

Из податных поступлений, обязательных «подарков», ввозных, вывозных и транзитных пошлин и добычи рудников складывались доходы обоих диванов, иначе говоря, приходная часть бюджета государства. Ежегодный приход Сефевидского государства Олеарий (1639 г.) определяет в 8 млн. рейхсталеров, т. е. 640 тыс. туманов (6 400 млн. динаров), Шарден (1677 г.) в 32 млн. дивров или 700 тыс. туманов (7 млрд, динаров), «Тазкират ал-мулук» (1725 г.) указывает цифру 7 856 235 808 динаров (т. е. свыше 785 623 туманов); последняя сумма складывалась из поступлений с областей дивана — 6 086 523 403 динаров и из поступлений с областей хассэ — 1 769 712 405 динаров. Таким образом, на протяжении приблизительно 85 лет (1638–1725 гг.) ежегодный доход Сефевидского государства колебался между 640 тыс. и 785 тыс. туманов. Последняя и вместе с тем наибольшая из приведенных цифр была в 10 раз меньше ежегодного дохода Франции и в 2½ раза меньше ежегодного дохода Англии на рубеже XVII и XVIII в., несмотря на то, что Сефевидское государство и по территории и, вероятно, по количеству населения, было больше Франции, не говоря уже об Англии. Это сопоставление показывает, насколько Иран в XVII в. в экономическом развитии отставал от Франции и Англии.

Во главе управления областей дивана (преимущественно это были пограничные области) стояли беглербеги, соединявшие в своих руках власть административную и военную — командование местными феодальными ополчениями. Областей, управляемых беглербегами, к концу XVII в. было тринадцать: Ширван, Карабаг и Ганджа, Азербайджан (Южный, т. е. Иранский), Чухур Са'д (область Еревана, т. е. Восточная Армения), Казвин, Каламров (Хамадан), Кух Гилуйэ (Фарс), Керман, Гурган и Астерабад, Мешхед, Херат, Мерв и Шахджан, Кандахар.

В XVI в. беглербегства наследственно принадлежали главам кызылбашских кочевых племен: Карабаг и Астерабад принадлежали глазам двух колен племени каджар, Фарс — главе племени зулкадар, Керман — главе племени афшар и т. д. В XVII шахское правительство пыталось ликвидировать наследственность в управлении беглербегствами, но это удалось только отчасти, в некоторых областях. В XVI в. власть беглербегов была очень сильна, и иногда они мало считались с центральной властью в лице шаха. Чтобы ограничить власть беглербегов, центральная власть при шахе Аббасе I окружила беглербегов чиновниками, назначенными из центра и подчиненными центру. При каждом беглербеге находились джанишин — заместитель беглербега, следивший за его действиями и доносивший о них в центральный диван, областной везир, ведавший местными финансами, и др.

От беглербегов зависели хакимы округов области, это чаще всего были местные наследственные феодальные владетели из кочевой или оседлой знати. Из их феодальных ополчений составлялось феодальное ополчение области. Ополчения всех беглербегских областей, согласно «Тазкират ал-мулук», насчитывали 51 379 воинов. Беглербеги и хакимы имели свои местные бюджеты. Часть местных податных поступлений беглербеш и хакимы присваивали себе. Их лихоимство и произвол вошли в поговорку. По словам Рафаэля дю Ман, персы, говоря о беглербегах и хакимах, не спрашивали, кто управляет такой-то областью, а спрашивали, кто объедает такую-то область.

Области хассэ, располагавшиеся преимущественно внутри государства (как, например, Ардебиль, Гилян, Мазендеран, Исфахан) управлялись особыми везирами и амилями с чисто гражданской властью, назначенными шахским правительством. По отношению к райятам их управление было не лучше! управления беглербегов. Доходы с областей хассэ шли на содержание шахского двора, его штата и его ведомств.

Выше беглербегов по положению стояли валии. Так шахское правительство именовало своих самых сильных вассалов, наследственных государей стран и областей, лежавших на окраинах Сефевидской державы. По достоинству валии (их было пять) располагались в таком порядке: валяй Арабистана,[280] валий Луристана, валий (царь) Картлии, валий (царь) Кахетии,[281] валий Курдистана (Иранского). Валии имели свои собственные органы управления, своих вассалов, свои бюджеты, свое законодательство, свою особую податную систему, свои феодальные ополчения. Шахское правительство мало вмешивалось во внутренние дела их территорий. Их зависимость от шахского правительства выражалась, главным образом, в том, что они посылали к шахскому двору, вместо дани, «шахские караваны» с обязательными «подарками» (цари Картлии и Кахетии — вино и рабов обоего пола, валий Курдистана — масло и прочую продукцию скотоводства) и, в случае войны, поставляли в феодальное ополчение центрального правительства определенное число воинов (валий Курдистана — 1 400 воинов). Наследственные владетели Систана и области бахтияров (иранское кочевое племя), хотя и не имели титула валиев, но, по сути дела, имели одинаковые с валиями права.

Что касается религиозной политики Сефевидов, то в течение всего XVI в. (кроме краткого правления шаха Исмаила II с 1576 по 1577 гг.) я в XVII в. при шахе Аббасе I шахское правительство преследовало мусульман — суннитов (их было много в Ширване, Курдистане, Афганистане, среди туркмен в Гургане и т. д.) и навязывало им шиитское исповедание (имамитский толк). Эти гонения вызывались, главным образом, политическими соображениями: суннитов подозревали в сочувствии узбекским ханствам или Турции. Когда войны с этим суннитским государством прекратились (с 1639 г.), прекратились и гонения на суннитов. К иноверцам (христианам, иудеям, зороастрийцам, индусам) шахское правительство и в XVI и в XVII в. относилось с большей терпимостью, нежели к суннитам и другим мусульманским «еретикам».

Путешественники отмечали, что в 40–90-х годах все религиозные культы в стране были терпимы. Следует помнить, что в то же самое время в большинстве стран Западной Европы не было даже относительной свободы культов, и разрешалось исповедание одного только государственного культа[282]. Не удивительно, что француз Шарден, представитель протестантов-гугенотов, которых во Франции при Людовике XIV жестоко преследовали, удивлялся сравнительно широкой веротерпимости в Иране. Шарден писал: «Если исключить духовных лиц, которые здесь таковы же, как и в других странах, быть может и еще более нетерпимы., то вы найдете персов очень гуманными и очень справедливыми; относительно религии, вплоть до того, что они позволяют людям, принявшим их религию, покидать ее и снова принимать свою прежнюю религию».

В самом конце XVII в., когда при шахе Султан-Хусейне усилилось влияние фанатического шиитского духовенства, в частности упомянутого уже мракобеса Мухаммед-Бакира Меджлиси, шахское правительство дернулось к политике гонений на суннитов и стало притеснять христиан, иудеев и зороастрийцев.

§ 11. Народное восстание в Гиляне

Укрепление центральной власти дало возможность шаху Аббасу I подавить с большой жестокостью все восстания на местах. Но немедленно после его смерти народные восстания стали вновь угрожать державе Сефевидов. Эти восстания до сих пор почти не изучены.

Одним из самых мощных народных восстаний XVII в. было восстание в Гиляне в 1629 г., вызванное тяжестью налогов[283]. Оно хорошо описано в источниках — автором «Истории Гиляна» Фумени, Искендером Мунши (в его продолжении «Тарих-и алем арай и Аббаси»), а также Олеарием. Сперва восстали (в апреле 1629 г.) немногие мелкие феодальные владетели Гиляна, которые увидели в смерти Аббаса I удобный случай для того, чтобы отложиться от Ирана и восстановить старинную независимость Гиляна. Они разыскали сына Джемшид-хана-рештского, из низложенной Аббасом I династии ханов Гиляна Бийэ пас, Калинджар-султана, которого из страха перед шахом Аббасом воспитывали «в одежде бедности и бренности, в неизвестности и горести», в. апреле 1629 г. провозгласили его государем (султаном), дав ему имя: Адиль-шаха («справедливый царь»)[284]. Восставшая знать задумала использовать в своих целях недовольство крестьянских масс (гилянских и талышских) высокими налогами, введенными шахским правительством после превращения Гиляна в область личных доменов шаха — хассэ в 1592 г.

Знамя Калинджар-султана объединило «сборище обездоленных и толпу людей бее имени и отличия». Общее число восставших доходило до 30 тыс. человек. Вскоре восставшие крестьяне стали действовать самостоятельно, мало считаясь с Калинджар-султаном и его эмирами. Восставшие феодалы перестали играть активную роль в движении. Шахский везир Гиляна Бийэ пас с частью местной знати, оставшейся верной шаху Сефи I, «вознамерился встретить битвой злополучное войско черни» на берегу реки Сийях-рудбар, но был разбит наголову. После этого везир, калантары городов и большая часть землевладельцев (арбаб) и знати (айян) бежали. Тогда «войско черни» заняло Решт, Фумен, Лахиджан и другие города, вся область оказалась в руках восставших.

В Реште восставшие разгромили казенные амбары, взяв оттуда 200 харваров (59 тыс. кг) шелка-сырца, собранного шахскими чиновниками в виде подати с крестьян, «раздарили его черни (аразиль) и подонкам (оубаш)», т. е. бедноте. Некоторые «из уважаемой и именитой части простонародья» (т. е. из среднего слоя горожан), пришли к Калинджар-султану и просили его принять меры к охране складов, говоря: «Ведь этот шелк идет для тебя». Эпизод этот указывает на противоречие интересов в рядах восставших. В Реште и Лахиджане были забраны также товары «купцов московских и франкских» (европейских), хранившиеся в казенных амбарах. В Фумене восставшие хотели предать огню дома калантара и знатных людей, но Калинджар-султану и верхушке восставших удалось отговорить их от этого. Действия крестьян и городской бедноты были лишь проявлением негодования, определенной программы и плана действий у них не было.

Правительство шаха Сефи I поручило подавление восстания Сару-хану талышскому, прислав ему ферман и почетный халат. Собрав ополчение соседних ханов и гилянской знати, оставшейся верной шаху, Сару-хан умело использовал неорганизованность и стихийность действий восставших и разбил их по частям. Из-за предательства сына одного из присоединившихся к восстанию феодалов, планы восставших стали известны Сару-хану. Благодаря этому в битве близ Кучисфахана (17 июня 1629 г.) войско восставших было разбито ополчением ханов; восставшие потеряли убитыми 7 870 человек. Остановившись в мятежном округе Лештэ-Ниша, «великие ханы» с войском захватили жен и дочерей жителей, как пленниц и рабынь, а «всякого из мятежников, кого схватывали и приводили, убивали, не щадя». Калинджар-султан был взят в плен и замучен. Восстание было подавлено, но отдельные отряды восставших укрылись в густых гилянских лесах и чащах и вели партизанскую войну. Напуганное настроением населения шахское правительство предписало Сару-хану освободить мирных жителей, захваченных в рабство, и «победоносные воины, — как писал Фумени, — освободили всю толпу пленников, дабы они, отправившись в свои жилища, усердствовали в молитвах об устойчивости близкой к вечности державы шахской». Убытки шахской казны и знати исчислялись в 300 тыс. туманов. Шахские чиновники потом старались покрыть эти убытки, вымогая пытками деньги у людей, подозреваемых в участии в разгроме складов.

Гилянское восстание 1629 г. было ярким проявлением обострения классовых противоречий, характерного для периода позднего феодализма.

§ 12. Иран при преемниках Аббаса I

Шах Сефи I (правил в 1629–1642 гг), изнеженный и болезненно жестокий юноша, оттолкнул от себя всех наиболее способных сотрудников Аббаса I. Он по пустому подозрению казнил самого даровитого из них Имам-Кули-хана, завоевателя Ормуза. Внешнеполитическое положение Ирана при нем поколебалось. Натиск узбекских ханов на Хорасан удалось, правда, отразить, но Кандахар был захвачен великим моголом Шах-Джеханом. Турция, испытав ряд неудач в войнах в Европе, при султане Мураде IV (правил в 1623–1640 гг.) стремилась снова к завоеваниям на востоке. Войско Мурада IV напало на Армению и Азербайджан. Война с Турцией возобновилась. В этой войне Сефевидское государство вынуждено было ограничиться обороной. Турецкие войска разрушили г. Хамадан, вырезав население) его, заняли на время Ереван, сожгли Нахчеван и Тебриз, наконец, взяли Багдад (1638 г.). По миру 1639 г. граница между Сефевидской державой и Турцией в странах Закавказья осталась прежней, но Ирак Арабский с Багдадом так и остались в руках Турции.

В 1637 г. Иран посетил Бругман, посол Гольштинии, мануфактуры которой перерабатывали персидский шелк. Прибыв на обратном пути в Москву, Бругман представил московскому правительству план оккупации военными силами России прикаспийских областей, где находились главные шелководческие районы, с тем, чтобы Россия предоставила гольштинским купцам ряд привилегий по вывозу шелка. Московское правительство посмотрело тогда на этот план, как на авантюру, но впоследствии он был частично реализован Петром I. Сефи I наследовал сын его Аббас II (правил в 1642–1666 гг.), пьяница, чувственный и слабовольный юноша, подчинившийся влиянию придворной камарильи. При нем был отвоеван обратно Кандахар (1649 г.). Иран все еще переживал период хозяйственного подъема, и европейские путешественники, посетившие Иран, говорят о процветании страны.

[277] Следует помнить, что юридически положение шахских рабов было далеко не то, что положение рабов частных лиц.

[278] Это разделение аналогично разделению России на «земщину» и «опричнину» при Иване Грозном. Слово «опричнина» и есть, в сущности, хороший русский перевод слова «хассэ».

[279] Следует помнить, йто формально тиулы, союргалы и земли кочевых племен (юрты) причислялись к государственным (диванским) землям.

[280] Валии Арабистана (т. е. Хузистана) происходили из потомков Муша'ша' вождя народного движения в Хузистане в XV в. (см. в главе VI), со временем превратившихся в феодалов.

[281] Валии Картлии и Кахетии были наследственными царями двух частей Восточной Грузии; под давлением шаха Аббаса они притворно приняли ислам шиитского толка, но не пытались навязать его христианскому населению Грузии.

[282] Например, в некоторых католических государствах (Португалия, Испания и их колонии) протестантам грозил костер еще в XVIII в.; в протестантских государствах (Англия, Шотландия, Голландия, Дания, Швеция) тайное отправление католического культа наказывалось тюрьмой, а при рецидивах — виселицей, вплоть дс второй половины XVIII в.

[283] Податные льготы, введенные при шахе Аббасе I в Центральном Иране, не распространялись на Гилян. Там налоговый гнет был даже усилен.

[284] Сторонники шаха называли Калинджар-султана Гариб-шахом.