Николай Бутенев
Воспоминания о жизни святителя Иоанна при кадетском корпусе императора Николая II в Версале, Франция583
1952 год. Во время воскресной литургии владыка Иоанн служит в полном архиерейском облачении. И мы, кадеты, ему прислуживаем.
Вдруг мы замечаем, что владыке становится плохо. Видно, что он весь сжимается и скорчивается. Ему становится тяжко продолжать служить. Наконец он останавливает службу перед «Херувимской» и объявляет присутствующим, что прерывает литургию. Он отпускает кадет. Все идут в главный дом, по своим комнатам. А мы, двое иподиаконов, быстро разоблачаем владыку, надеваем на него мантию и поднимаемся с ним в главный дом на второй этаж, в его келью, поддерживая его с обеих сторон под локти. Пока мы поднимаемся, владыка, в своем состоянии слабости, очень тревожно начинает настаивать, чтобы мы сию же минуту проверили – не заперта ли дверь в его келью. Мы передаем его просьбу моему брату, который встретился нам на пути. Брат сразу побежал вперед. Доходим до двери и пытаемся ее открыть, но она заперта. Владыка никогда свою дверь не запирал. Теперь он сам старается ее отворить, но не может. Владыка нас оставляет и быстро уходит в другую комнату. Мы, оба прислужника, еще в стихарях, пытаемся всякими способами отпереть дверь. Вдруг слышим звуки из самой кельи. Мы сразу понимаем, что кто-то заперся у владыки в комнате. Тогда второй прислужник начинает жать на дверь плечом. На третий раз дверь отворяется, и мы оба спешим в маленькую комнату, надеясь застать нарушителя порядка. К нашему удивлению, комната пуста. Другая дверь, ведущая в соседнюю комнату, тоже оказывается запертой. Потом мы видим, как появляется очень испуганный виновник [происшествия] на подоконнике, за закрытым окном. Началась погоня. Бегу подымать тревогу. Кричу надзирателю – ловить преступника. Надзиратель, бывший парашютист во Вьетнаме, погнался за ним, когда тот спустился вниз по водосточной трубе. Предвидя возможность погони, виновник заранее продумал себе путь к отступлению и исчез. Потом выяснилось, что это был серб, бежавший из коммунистической Югославии, спрятавшись под вагоном поезда, и приехавший накануне по делам к владыке... Секретарь владыки П. Лопухин требовал моментально вызвать полицию. Но владыка отказался, утверждая, что за этого несчастного человека надо молиться...
К нам возвращается владыка с сияющей и веселой улыбкой. Он совсем оправился и выглядит вполне здоровым. Его нисколько не потревожило всё происшествие. Он быстро сел в кресло, которое одновременно было его кроватью. Мы ему рассказываем о случившемся. Просим его проверить – не стащил ли виновник какие-нибудь документы или что-нибудь важное. Владыка отвечает, что всё в порядке. Но мы настаиваем. Чтобы нас удовлетворить, владыка, быстро взглянув на полки, где хранится вся его «мировая» переписка, с той же хитрой улыбкой нас успокаивает, говоря, что ничего подозрительного не видит. Владыка никогда так внезапно не заболевал. Но факт тот, что ему пришлось прервать литургию и тут же обнаружить преступление в своей келье.
Мой брат К.Х. Б., который был этому свидетель, очень настаивал, чтобы об этом всём я написал.
Беседуя с родителями одного кадета М.М. Л., владыка Иоанн вдруг сказал им: «Следите за вашим сыном!» Не прошло и месяца, как сын, никого не предупредив, исчез на несколько дней, вызвав большое волнение и доставив много хлопот.
Полная преданность и служение людям, при постоянной молитве и строгости поста, были главной задачей владыки Иоанна. Он мог мгновенно прервать свою постоянную сердечную молитву. Он всегда был готов откликнуться на все просьбы с поразительной быстротой, отдавая себя всего, пока не исполнит их, как самый верный друг. Он действовал решительно и твердо, оставляя все другие заботы, спеша со своим посохом, чтобы оказать скорую помощь. Он действительно был заступник во имя Христа. Его посох был самый простой, но он был слишком велик для его роста. Держал он его перед собой, как жезл, прорубая себе путь в пространстве, как бы расчищая его от невидимых недобрых сил, спеша на помощь нуждающимся. Его любовь и служение людям не знали предела. Это всегда нас, кадетов, поражало. Как-то мне пришлось лежать девять месяцев в госпитале для лечения костей. Этот госпиталь находился на полпути от Парижа до Брюсселя. И вот владыка во время своих путешествий по епархии меня два раза навещал. Как он узнал, где я и в каком состоянии, не знаю. Ведь мне было очень тяжко в те времена. Однако он был единственным верным пастырем, приезжавшим меня причащать Святых Таин. Я глубоко убежден, что по его тайным молитвам моя жизнь повернулась к лучшему.
Посох владыки Иоанна, кроме всего прочего, служил ему для «усмирения» непослушных молодых кадетов. Во время дневного школьного перерыва на обед владыка Иоанн, если не был в отъезде, иногда спускался вниз из своей кельи к нам в столовую. Он был таким тихим и скромным, что никто его не замечал. Нам, ребятам, было строго запрещено говорить на каком-либо языке, кроме русского. И вот, зная, что надзиратели сидят за другим столом, занятые едой и разговорами, и на нас не обращают внимания, мы бурно заговариваем по-французски. Вдруг видим – появляется хорошо нам знакомый посох над головой ученика, говорящего по-французски. Мальчики, заметив происходящее, начинают хохотать, а виновник продолжает болтать, ничего не замечая. Посох медленно склоняется в его сторону. Мы, свидетели, еще громче хохочем, а на лице у владыки появляется хитрая улыбка; он сдержанно смеется над своей легкой удачей. Виновный мальчик, увлеченный рассказом, думает, что это он всех смешит. Наконец посох медленно еле-еле прикасается к волосам непослушного, который испуганно уклоняется от «удара». Но посох следует за ним. Наконец пойманный смиряется и переходит на русский язык. Владыка, достигши своего, тихо и молча отступает. Выражение его лица возвращается к той же серьезной задумчивости, к полному спокойствию духа – он погружается обратно в свою глубокую постоянную молитву. Медленно он направляется к другому столу – опять незаметный – предостерегать других. Надо тут отметить, что владыка Иоанн никогда не злоупотреблял своим авторитетом. Он никогда не наказывал, а молчанием, смирением и добротой сердца нам указывал на наше непослушание. Как могли мы его не любить?
Меня один раз спросили: правда ли, что владыка Иоанн истово служит литургию? На этот вопрос я ответил воспоминанием. Раз во время литургии пришло время для благословения хлеба и вина: «Честное Тело Христа... Честная Кровь Христа...» Владыка так горячо молился, с таким трепетом; каждая секунда была значительна для него. Он стремился к самому главному, достичь освящения представленных Даров. И пока он произносил молитву: «...преложив Духом Твоим Святым», с каждым словом его голос возвышался, делался крепче, увереннее. Благословляя, его рука крепко и надежно притрагивалась к алтарю. Окончив благословение, скрестив руки на груди, он смиренно поклонился в пояс, оставаясь некоторое время в глубокой молитве и предавая себя всей душой Господу. Нельзя было не заметить, с какой силой и искренней верой, всем своим существом, он молился. Мы внимательно следили за каждым его движением, готовясь надеть на него омофор; мне было очень трудно это исполнить, настолько сильное впечатление произвел на меня владыка. Во время его низкого смиренного поклона я глубоко почувствовал чье-то живое присутствие над алтарем, и меня страстно потянуло увидеть это. Когда я наконец оглянулся, я, конечно, ничего не увидел. Мне стало больно и досадно, что для меня, недостойного, это сильное чувство обернулось пустотою. Но было ясно видно, что владыка Иоанн с глубоким умилением внимал этому благодатному Божьему присутствию.
Зимой, накопившись, снег превратился в толщенный лед, покрывший все дороги. Крутая горка, по которой мы обычно поднимались к нашему дому, также покрылась толстым слоем льда. Приходилось выбирать другой путь. Возвращаясь как-то из школы на обед, мы решили подняться по каменной лестнице. Она тоже была покрыта льдом, но, по крайней мере, там было не так скользко, как на горке. И вот, поднимаясь с осторожностью по этой лестнице, мы вдруг видим – перед нами владыка Иоанн. Он стоит себе на ступеньке и не двигается. Сколько времени он провел на этом месте, неизвестно. Видно, что он совершенно застыл в тихой и усердной молитве. Он никуда не торопится. Мы только можем предположить, что он спускается вниз, в церковь. С радостной и приветливой улыбкой он встречает нас. Его улыбка настолько спокойна, любезна и радостна, что нас, ребят, это подбадривает на сильном морозе. Но вдруг мы замечаем, что владыка стоит босиком на льду. Нас охватывает ужас. Ноги его совсем лиловые. Он же не проявляет ни малейшего признака страдания от мороза. Мы, кадеты, знали, что владыка носит на себе вериги; это был мешок с землей из Иерусалима. А хождение по льду босым было лишь другим подвигом, который владыка взял на себя.
В Послании апостола Павла говорится: Когда умножился грех, стала преизобиловать благодать, дабы, как грех царствовал к смерти, так и благодать воцарилась через праведность к жизни вечной Иисусом Христом (Рим. 5, 20–21)... Своей жертвой Сын Человеческий освобождает нас от тирании человеческой беспомощности и через праведность венчает нас с вечной жизнью... И вот мы, ученики, сделались свидетелями того, как владыка стремился только к одной, важнейшей для него цели – посвятить всё свое существо созерцанию Бога и сближению с нашим Творцом. Заповедь: Люби Господа, Бога твоего, всем сердцем твоим, и всею душею твоею, и всеми силами твоими (Втор. 6, 5) – он исполнял на деле. Никакие заморозки снаружи, никакие детские суетные дела в бурной жизни нашего школьного заведения не отвлекали его от внутренней сердечной молитвы, с помощью которой он со всей своей силой стремился удостоиться благодати и милости Божией.
Это постоянное хождение босиком в любое время года, в любую погоду раз вызвало у него серьезную болезнь ноги. Позже мы в кадетском корпусе узнаём, что владыка в госпитале. Узнаём, что доктора решили отнять его больную ногу, так как она грозит заразить всё его маленькое тело. Прошло некоторое время, и владыка возвращается совсем здоровым, с обеими ногами. Мы, ребята, очень обрадовались, увидев его целым. Много лет спустя мы узнаем, что произошло с владыкой чудо: он исцелился, к большому удивлению докторов, которым пришлось отменить операцию. Категорический отказ владыки от каких-либо операций и его твердая вера в милость Божию его спасли. Слава души и телеса наши врачующему Спасу!
Протоиерей Сергий Пух
От благого намерения никогда не отступай!584
В 1928 году мои родители переехали из Болгарии в Люксембург. Мне было тогда два года. Отец всю свою сознательную жизнь был регентом-псаломщиком, недаром носил имя Романа Сладкопевца. Помню, что я приходил с матерью в церковь и стоял, «как свечка», до конца службы. Помню, как начал прислуживать отцу Евгению: подавал кадило, выходил со свечой. Помню мое чтение и пение на клиросе. И запомнился мне 1956 год.
Решил я стать настоящим чтецом. В то время настоятелем храма-памятника в Брюсселе был архиепископ Иоанн Шанхайский. Перед всенощной я ему изъявил мое желание. Владыка засиял и сказал: «Благое намерение у тебя явилось. Приходи завтра к литургии, и я постригу тебя в чтецы».
После всенощной я лег спать, но сон никак не приходил. Ворочался я с боку на бок, но покоя не мог найти. Кто-то мне мешал заснуть. Тогда я не соображал, кто это мог быть, но узнал лишь на другой день. Внутри меня какой-то голос всё время шептал: «Для чего тебе быть чтецом? Для чего себя связывать с церковью? Больше не сможешь вылеживаться по воскресеньям! Должен раньше приходить в храм! Должен находить и прочитывать Апостол! Должен читать на клиросе, а мог бы лучше заполнить субботний вечер: пойти в кино или в театр!» Все эти мысли не покидали меня всю ночь.
Утром спозаранку пошел я в храм с намерением отказаться от пострижения. Только я зашел внутрь церкви, как услышал топот ног с левой стороны алтаря. Я тихонечко подошел к дверям, приоткрыл их и увидел владыку, стоявшего спиной ко мне. Правой ногой он топтал пол то тут, то там и, повернувшись слегка ко мне, произнес: «Видишь “его”? Вот “он”! Вот “его” хвост!» И, продолжая топтать: «Ты что, раздумал? Не хочешь быть чтецом?» Я весь вздрогнул. Как владыка мог знать мое решение? И тут я мгновенно понял, «кто» мне мешал заснуть. «Кто» мне науськивал все зловещие мысли. «Буду, буду!» – как-то не своим голосом я вскрикнул.
Глаза владыки засияли, как раньше, и, повернувшись ко мне, он ласковым, одобряющим голосом проговорил: «Смотри! “Он” исчез и больше не вернется! Запомни раз и навсегда: от благого намерения никогда не отступай!»
Люксембург
Игумен Гурий
Из воспоминания о владыке Иоанне585
Моя первая встреча с владыкой Иоанном произошла в 1959 году, осенью. Приезжает из Синода владыка Аверкий и говорит, что нужно послать двух диаконов в Синод; архиереи перед Собором будут служить на приходах, а диаконов не хватает. Едем с отцом Пименом; я был назначен в Патерсон к владыке Савве Австралийскому. Приезжаем на Бронкс, меня вызывает владыка Никон и говорит: «Мы тебя пошлем с владыкой Иоанном в Вашингтон, ему больше подойдет монах». И владыка Никон предупредил меня, что по возвращении владыка Иоанн должен служить молебен перед заседанием Синода и что мне следует напоминать владыке, чтобы он не опоздал, а то он всегда, как куда ехать, садится писать «адреса».
Только сели обедать в 12.30, приехал таксист, а в 1 час отходит поезд; бегу к владыке в келью. Дверь была немного приоткрыта. Владыка сидел на стуле, открыл одну ногу, и я заметил, что нога по колено в крови, вероятно от долгого стояния. Немного отступив, я постучал, чтобы его не смущать. Идем к машине, я сажусь, а владыка пошел на почту. Подбегает одна сотрудница, София Н., к нему: «Владыка, ради Бога, я отнесу. Поезжайте, а то опоздаете». Идем на станцию. Владыка спросил одного мужчину, тот не понял, повернулся и ушел, другого что-то спросил, тот пожал плечами, ушел. Владыка повернулся ко мне и говорит: «Они и по-английски не понимают». А владыка не спешит, идет как на прогулке. Помогла одна девушка, взяли билет, успели на часовой. Владыка сел, клобук положил на полку. Наметка повисла, я снял клобук, наметку положил в клобук, но крест на клобуке стал неправильно. Владыка встал, ничего не говоря, пальцем себе в лоб и глядит на меня. Я понял: ты соображаешь, что крест неправильно стал? Владыка взял книгу читать, закрыл глаза. Сидевший рядом американец толкает меня – спит...
Во время бдения (чтец) прочитал одну кафизму и молчит, и владыка на клиросе молчит. Подходит ко мне архимандрит Николай. Что делать, говорю, читайте вторую кафизму. Тогда только владыка зашел в алтарь, приложился к престолу, и его облачили на левом клиросе, и он прочитал шестопсалмие без книги. На литургии хор три раза медленно пропел «Херувимскую», а владыка всё вынимает бумажки из карманов и о здравии, и за упокой.
После литургии на аэродроме просидели в самолете почти час, из-за неисправности самолета пересели на другой самолет и с опозданием приехали в Синод. Выходя из машины, я спросил у владыки: «Нести Ваше облачение в келью?» Владыка громко сказал: «Неси мое облачение в алтарь».
Входим в храм. Полный храм народу, полное освещение электричеством, и царские врата открыты, а за престолом стоит в облачении владыка Савва Австралийский, и, что меня удивило, владыка, вместо того чтобы сразу пройти в алтарь, пошел по длинному амвону ставить свой посох в угол. Я сразу вошел и сказал два слова: «Владыка Иоанн прибыл». Стоявший у дверей митрополит Анастасий вздрогнул, переглянулся с владыкой Саввой. Владыка Савва отошел от престола. А мне сказали: «Давай облачение владыки Иоанна». И вот, вспоминая всё это, (думаю), как спокойно владыка Иоанн вел себя. Его не только американцы, но и многие русские не понимали...
Свято-Троицкий монастырь, Джорданвиль
Лидия Ν.
О прозорливости и юродстве владыки Иоанна
Давно мне хотелось запечатлеть на бумаге мое переживание о прозорливости дорогого владыки Иоанна. Надеюсь, это будет ясно, особенно для тех, кто, как я, любит юродивых. Мой муж, бывший протестант, терпеть не мог их. В I960 году мы были в Париже. Из Леснинского монастыря нам сообщили, что будет служить владыка. Не помню, какой это был праздник, но после службы был для всех обед. Я почему-то не могла поехать, а муж поехал с тремя нашими дочками. За столом мужа посадили напротив владыки. Я забыла сказать, что давно слышала, что владыка иногда юродствует, но сама никогда этого в нем не замечала, хотя очень хотела увидеть. За обедом владыка делал шарики из хлеба и тыкал себя ими по лицу. Можете себе представить возмущение и пренебрежение по отношению к владыке в сердце Мануила (моего мужа). Был еще какой-то инцидент, содержание которого я точно не помню. Владыка не удостоил меня видеть его юродство, а показал его через мужа, который, конечно, «втоптал его в грязь». Слава мудрости Божественной! Я возблагодарила владыку в своем сердце...
Протоиерей Петр Перекрестов
Рассказ Веры Романовой
Прихожанка кафедрального собора, Вера Игнатьевна Романова, поведала мне следующий случай. В 60-х годах она в конце воскресной литургии подошла к кресту, который держал архиепископ Иоанн (Максимович). Владыка Иоанн неожиданно ее спросил (она не видела, чтобы он других спрашивал): «А ты сегодня утром ела перед литургией?» Вера Игнатьевна ответила: «Да». Тогда святитель Иоанн отодвинул от нее руку с крестом и не дал ей его поцеловать. Вера Игнатьевна первоначально была в состоянии некоего шока оттого, что владыка ей не дал поцеловать крест, однако она с тех пор больше ничего не вкушала перед Божественной литургией, всегда приходила натощак.
[583] Печатается впервые.
[584] Печатается впервые.
[585] Печатается впервые.