Змееносец Ликише: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

–Я не могу знать, – позабыв о своем достоинстве, Гадес стал обливаться слезами.– Он стал…

–Твой сын стал марионеткой в руках чернокнижника А Хами! Вы сотворили большую глупость, что впустили в этот мир лича!– прошипел Аморф.– А еще большей ошибкой, что упустили его из виду. Отвечай, кто надоумил его найти тело черного мага?

– Я не знаю,– не переставал дрожать Гадес.– Он хотел путешествовать. Посмотреть, как живут другие поселения, и помочь им. Его прозвали светлейшим, как только он пустился в путь, но вернулся уже не таким, каким был. Он стал реже появляться на людях. Все время ел и полнел. Говорил сам с собою, когда в комнате никого не было! Уже в последние дни, мы стали замечать, что он…ел людей. А моя уже покойная коссея как – то раз увидела гадкое существо, восседавшее на его плечах, через зеркало! Тощий, лохматый костяк с безумными глазами кровавого цвета! Он сосал жизненную силу нашего сына. Что мы могли сделать? Даже святозары отказывались подходить близко к корсею, ибо уже никто и никогда их не находил.

Аморф как можно больнее саданул ногой жалкому, трусливому псу прямо в прожорливое брюхо коссея.

–Вы выпустили лича в этот мир и упустили его! Упустили корону, в которой храниться один из великих камней, что дают сарфину силы править Ирилем. Змеиный камень – вот чем важна корона сарфинов. Старый Аллель знал, что корона погубит его, потому что она не принадлежала ему. Он не садился на трон, потому, что он не принадлежал ему. Он отдал корону, которая дает сарфину – сыну бога, Змееносцу, силу! Ты морок Элиды! Ты обрек этот мир на смерть!

Гадесу светили еще пару хороших затрещин, но коссей больше не вынес, ни хлестких выражений по поводу его дурной крови, ни пинков от разъяренного мага альхида, взялся выискивать похвалу от колдуна, выложив весь лукавый план, который он со своей супругой сложили.

–Ты не понимаешь. Он вырастил меня на ненависти. Он ненавидел весь мир и боялся его. Я знал, что он не сын бога. И то, что Ириль не его – тоже знал. Отец издевался надо мной и моей матерью, словно мы низшие существа. Никогда не представлял меня как корсея, и не желал этого. Он не дал мне жениться на той, которой я полюбил, потому, как он боялся, что у нас, альхидов родиться сын Змееносец. Мой отец боялся тебя. Но все же, Ликише появился на свет, и я намерен был скрыть правду от своего отца. Мне пришлось убрать тех, кто мог рассказать о нем. Тот святозар…он управлял моим отцом, а после несчастного случая с моей матерью, он добрался и до Фрийи. Я не убивал мать! Она оступилась и выпала из окна. Всему виной мой отец! Он хотел погубить дитя, но она заступилась за Ликише. И сейчас, он хотел убить его. И тогда мы бы потеряли надежду на наследника! Мы окружили себя оракулам, предсказателям, чтобы нам напророчили будущее. Все твердили одно – завести союз с бореями. И тут, по воле судьбы, бореи сами обратились к нам за помощью. Но тот святозар…

–Кто?! Как его имя?! Отвечай паскудник! – взбунтовался Аморф. Его лицо извратилось в ярости, от которой он стал еще уродливее.

– Его имя Лукерий. Он давно управлял Фрийей. Через нее он осуществлял свои подлые поступки! Это он распоряжался Фрийей, словно он сарфин. Невесть что ему было нужно, но он обещал исцелить Юциана!

–Аллель,– раскатился мерзкий смех колдуна. Наслав на подлого коссея тяжкие муки, оставив его крючиться на полу, Аморф повернулся к широкой кровати сарфина, где до сих пор лежало тлеющее тело правителя Аллеля Победоносного.– Слышишь Аллель, твой святозар снова навел смуту на твой город. И ты снова бездействовал. Твое прошлое…твои призраки прошлого не отпускают тебя по сей день. Они как наказание за твои ошибки будут преследовать тебя даже в следующей жизни. Боги покарали тебя за твою алчность! Твой сын – убийца, а все трое внука обрели неприкаянную жизнь. Ради этого стоило поднять руку на брата?

– О чем ты говоришь?– перервав колдуна, коссей вынеся острую боль в животе, поднялся на ноги.– У меня двое сыновей!

–К сожалению, ты не в курсе, что святозарина, которую ты удерживал для себя, родила тебе двоих мальчиков. Но ты, конечно, не мог об этом знать, ведь святозары готовили этого юношу для того, чтобы потом посадить неоперенного птенца на трон… в Ириле. Это мой город! Белолицым пришлось бы попотеть, чтобы сломить город с железной стеной.

Новость об еще одном сыне сильно потрясала коссея. Его больше ни мучила боль, которую колдун наслал на него, ни скорбь по погибшей коссеи, или другие невзгоды, что легли на плечи Гадеса, не могли тягаться с той новостью, что у него есть еще один сын.

– Но…кто?– Гадес заблудился в своих мыслях.– Скажи, благородный, как его имя?

–Это будет твоим адом. Что может быть ужаснее, не знать имя сына. Его уникальный дар Ему светит особая роль в этом мире. А сейчас ты получишь по заслугам!

Колдун круто обернулся к кровати, где лежало тело умершего сарфина. Исполнил пару замысловатых движений, произнося невнятное заклинание. Гадес тут же пожалел, что его смерть не была такой же быстрой как у его супруги. Тело старого правителя уже было давно окоченелым, но колдовство Аморфа оказалось сильнее, заставляя его подняться с постели и направиться в сторону коссея. Тело старика двигалось, словно старая марионетка. Хруст ломлющийся кости свел бы сума любого, кто услышал бы подобное. Его ноги едва могли ходить. Застывшая гримаса покойного растянулась в довольной улыбке, заставляя коссея уносить ноги. Старый сарфин вытянул руки вперед, растопырив в стороны костлявые пальцы. Его холодные кривые руки дотянулись к просаленной шее коссея, жаждая удавить гнусного сына.

« Сын убил отца, а отец убил сына. Какой сарказм со стороны судьбы. Какая месть! На вкус слаще меда для подобных людей. Жаль, что я не сделал это раньше, до того как Аллель покинул этот мир. А впрочем, скоро и Элида перестанет существовать, но к тому времени, я должен отыскать Лукерия!»: снова нацепив на лицо маску, колдун направился в сторону рокового оконного проема, из которого выпрыгнула его возлюбленная Валентиана.

Как только все закончилось, и месть была завершена, пустота внутри у Аморфа все еще не покидала его. Будто прожорливый червь питала его ненавистью и жаждой власти над всеми, особенно над Змееносцем. В полутьме комнаты, в своих мыслях он видел себя сарфином, а возле него, точно, что преданный ему бесстрашный хранитель его спокойствия – Змееносец, стоял по правую руку на ступень ниже его. На измявшей голове сияла корона сарфина. Его корона. В его белоснежных руках находились три реликвии Элиды – октаэдры, лунный кристалл бореев и черная книга А Хами. Стены тронного зала были украшены стягом Аморфа – кровавое полотнище над ирильским знаменем, о котором он давно намеревался создать. Весь его зал был забит альхидами, бореями, святозарами, и прочими простолюдинами, которые несомненно склоняются перед их властелином.

Впервые, не скрывая своей сущности, колдун покинул покои сарфина, миновав широкие коридоры, вышел к арочному портику, откуда и доносились голоса гостей Мириды. Вкушая слащавый привкус могущества, он уверенным шагом спускался по низкой лестнице, представляя себя новым сарфином. Маги, колдуны и другие волшебники тут же ощутили силу, которую он источал. Низко поклонились ему, словно он был их предводителем. Состоятельные простолюдины, торговцы, и прочий люд, что оказались в списке гостей новоявленного обряда, в страхе попятились назад. Высокородные альхиды с любопытством следили за происходящим, едва ли помещаясь в арочных проемах фасада. Все хотели по – лучше разглядеть незнакомца в темном плаще и маске. С высокомерным видом услаждались новым зрелищем, не вникая в суть происходящего – многие полагали, что это веселая часть постановки коссеи, и вели себя безмятежно, под охраной большого числа святозаров.

Колдун твердо шагнул вперед, ступая по воздуху, словно под ним было что-то твердое, но под ногами ничего не было. Поднявшись ввысь на метра три, Аморф вызвал восторг и восхищение у обступающих его людей и магов. Словно его приход был запланированным номером коссеи, однако они сильно ошибались.

– Пробудитесь дети мои!– обратился колдун к толпе.– Вы свободны. Вам больше ненужно носить маски, как и мне. Вы те, кто вы есть, как и я. Все мы и есть то, что мы держим в сердце! – Скинув с себя ненавистную ему маску, Аморф ниспослал на людей самое страшное проклятие.– Больше не стоит стараться! Пора уже быть нами самим!!! Нет масок, нет лжи!!! Теперь мы все видим, что такое оскверненное сердце, разбитая душа или ненасытная скупость! Взгляните на себя и убедитесь, что нет на свете чистого добра. Вы поклонялись лжецарям, предали своего сарфина, предали своих богов! Вы все будете подвергнуты наказанию так же как и ваши боги!

Магия Аморфа извратила сущность каждого, кто узрел его магию. По подобию Аморфа, альхиды, святозары, слуги, парадные часовые и простолюдины становились теми, кого заслуживали по жизни. Теперь это были не совсем то и люди, а целое стадо чего – то ужасного и хаотически ужасного. Больше нет лжи друг перед другом – ложь выбралась наружу и застыла на их лицах. Больше не было пороков, ибо они так же показались в аномалии человеческого тела. Сердобольные крики благородных призывали о помощи, но никто так и не откликнулся. С земли все еще был слышен мучительные стоны людей, которые еще смогли выжить после таких нестерпимых пыток пробуждения, но людьми их уже не прозовешь. Это были истинные чудовища, монстры подобные выродкам с двумя – тремя головами, ногами и руками или искаженными телами, головой или другим отклонением. Животноподобные миридийцы подступили к пику своего преображения. Они словно злые псы набросились друг на друга, а после по приказу Аморфа их целью стали выжившие альхиды, что пустились прочь от адового котла.

Глава 22

Обитель ордена святозаров стояла на небольшом протяжении не далеко от дворцового города сарфина. Но, не смотря это расстояние, обитель хорошо была видна всем с любого уголка Мириды. Это было воистину грандиозное сооружение. Грубый серый монолит, из которого было воздвигнутая священное здание наводил на прохожих тоскливость. Огромная башня с бойницами и небольшими вытянутыми окнами охватывала чуть ли не всю территорию обители, спиральной площадкой, дозорной стеной, бастионами и тремя обсерваториями, облегала всю площадь. Приподнятая массивная башня имела церемониальные вестибюли, с неотъемлемыми медными статуями единой богини Зари с поднятым и опущенным мечом. Три протяжные казарм для рекрутов ордена и столповых святозаров и клевертов были соединены с главной башней, а цокольные этажи служили острогом для темных сил Мириды и других клятвоотступников, а так же и тех святозаров, что предались к изгнанию – анафеме.

В одном из таких же церемониальных вестибюлей, с крытыми сводами, нишами и поразительной слышимостью, с тихим отголоском звучала молитва по почившему сарфину. Мудрейшие провидцы и их оракулы, просиживали на высеченных из камня седалищах, молили богов за душу умершего. Внезапно молитву перебили громкие шаги, что доносились из-за тяжелой двери. Не смотря на раздавшийся гул, что тут же охватил весь зал, и едва не лишил слуха старцев, со скрипом двери вломились два святозара с очень не приятной новостью для самых мудрейших. Один из юнцов резко застопорился при виде почтенных стариков, быстро, но любезно отвесил поклон, скоренько подбежал к одному старцу, и что – то тихо нашептал на ухо.

Никто из мудрецов не стал допытывать о новостях, что принес юнец, но судя по искривленному наморщенному лицу святозара, новость была больше чем омерзительна. Серый полог был перетянут через плечо, богато вышитый рясон безусловно, говорили об его важности. Снисканные золотые квадраты с величественными молитвами ордена на золотой цепочки заявляли о его вольной от служения у сарфина, и посвящение себя богине. До нельзя важный скипетр с лунным серпом и грифоном на высоком древке из серебра твердили, что он был одним из самых главных мудрецов в шестигранном кругу святозаров – что твердили об их исповеди. Расправив свои махонькие крылья, летучее существо как бы атаковало соперника, и застыл в одном положении, растопырив свои острые когти, и теперь ему ничто не мешает вершить правосудие. Это был первый из немногих реликвий, что хранит каждый мудрец.

– Братья и сестра, это конец!– дрожащим голосом обратился старец к другим мудрецам, что опоясывали почетный круг мудрейших.– О, великая богиня, взываю тебя к помощи! Она все же провела позорный обряд. Храни нас Великая богиня от гнева разъяренных кланов, что нахлынут на нас очень скоро.

Брат первому скипетру, Грифона, был посох значащий знаком внутренним. Тот, который дает силу своим воинам. Три ярких шестиконечных звезды были закреплены на тоненькой трости, а верх венчал этот знак лунный серп обозначающий колыбель всего легиона. Звезды с луною светили так же ярко, как и их небесные близнецы, одаряя своих детей силой и отвагой. Этим посохом владел второй мудрец Звездочет.

–НЕ скрывай от нас правды, Петихт? – оторопелый взгляд Петихта зацепил Звездочета.– Она пренебрегла нашей просьбой?

Третий же брат, и единственный, кто не имел звание святозара, был одним из самых устрашающих реликвий. Магистр магии, нес на себе бремя тяжести всего ордена. Этот маг, колдун или волшебник должен быть самым сильным духом, ибо он нес саму смерть. Смертоносный бердыш, топор на долговязом древке с скривленным лезвием в виде полумесяца. На таком посохе святозары не смели изображать символы их начала – лунного серпа, ибо этот бердыш и есть конец всему.