– Отвечай, оракул, кто же предал орден? – надрывной голос святозарины громозвучно пронесся по залу.
– И пусть наш боги хранят его падшую душу, ибо я познал злость,– накинул Петихт, покрепче ухватившись за посох.
– Его имя Магистр,– заключила приговор оракул, укутанным в белое пальцем указывая на предателя.
– Я?!!– лихорадочно спохватился магистр, устремляя священный бердыш на безвинную девушку.– Не смей чернить мое имя, клятвоотступница! Ты не вправе говорить такие вещи!
–Симилилион, подними бердыш, иначе ты накличешь на нас магию фата-морганы! Гибель всего мира зависит от тебя!– возмутился Петихт, призывая полоумного к разуму, старец был готов боронить честь святозара.
– Кучка неотесанных стариков, вы не уразумевайте, что твориться во дворце! Я устал пропускать эту боль! День за днем невинные души наших рекрутов и стоповых святозаров уходят от нас. Их белеющие взгляды полны грусти и отчаяния. Их души… Чистые души не нужны никому. Доселе скитаются в этом мире никому ненужные. Я не могу нести смерть на своих плечах, когда тот монстр, что хоронится за стенами дворца, преследует меня во сне и на яву!
Петихст резко махнул к магистру, крепко ухватился за черное покрывало старца, хорошенько встрясонул его, норовя выведать у безумного правду.
–Сколько он опускал бердыш? Сколько? Отвечай!
– Трижды,– признался магистр, обдаваясь слезами.– Этот бердыш не настоящий: истинная реликвия давно у Лукерия. С ним был монстр, чудовище из бездны мертвых. Я не мог иначе! Прошу простить меня!
– За его плечами зло, что некогда не видывала вся Мирида.– Наконец признался Звездочет, испытывая вину магистра и на себе.– Он обладает огромной силой. Это он послал сильнейших оборотней по светлому дню на корсея – Змееносца. Там, на площади, возле гномона. Я был там, но я ничего не сделал. Ничего. Я видел на что рассчитывал этот безумец! Он полагал, что отряд клеверта Асса убьет монстра, что налетел на мирян, но там оказался Влад. Лукерий не мог знать, кто такой Влад. Или знал, и впервые стал свидетелем черного святозара.– Неожиданный поворот со стороны Звездочета, привело старцев в недоумение. – Когда над корсеем Юцианом он потеряет власть, то я вполне могу сказать – его следующая жертва будет именно наш Влад.
Старцы затянули длинную паузу, чтобы как – то переварить пророческие слова Звездочета. Поспорить с Звездочетом мало кто собирался, истина была именно такова. Святозары хотели уже прийти к решению, и возможно даже выйти из своего бетонного укрытия на свет и объявить несправедливости выговор, но их скоро остановил еле слышимый девичий голос.
–Поздно, он уже здесь!– тихо прошептала оракул, призывая мудрецов к повиновению судьбе.– Будьте смиренны, все идет, так как решила судьба.
Внезапная яркая вспышка света озарилась в молельни святозаров. Яркий луч полыхнул перед глазами мудрецов, и в один момент ослепил всех стариков. В следующее мгновение налетел внезапный сильный порыв ветра. Сметая все на своем пути, заворачивающийся вихрь поднял стариков вверх, закручивая их в круговороте, лишая жизни каждого. Из прожигающего света показалась фигура. Дряблый, старик с искривленным телом и…подлинным бердышом в руках. На его глазах сидели особые темные очки с толстыми линзами, что не пропускали ослепительный свет, и тот вдоволь мог упиться кончиной засидевшихся в обители старцев. На его бледном, морщинистом, заросшем щетиной лице, перекосилась самодовольная ухмылка, а в сердце пылал огонь ненависти и злобы.
Получив истинное наслаждение от смерти своих братьев, Лукерий закончил свое измывательство. Сила луча постепенно угасала. Скрылось в золотом яйце, будто снова укрылось в своем обиталище. Тела мертвых старцев с грохотом рухнули на пол, окрашивая серый бетон алым цветом крови.
Трясущей рукой Лукерий торопливо собрал все пять артефактов, которыми обладали старцы. Прочитав особое заклинание, все пять магических артефактов принялись слушаться его.
–Грифон, твой взмах крыльев подобно урагану, а когти – мечи служат для тебя возмездием. Прими брата своего, Звездочета, да пусть звезды служат тебе светом во тьме, а образ праведности станет щитом в твоих деяниях, ибо ты несешь саму смерть непокаянным безбожникам. Стань началом конца, ибо зло властвует в этом мире!
Скипетр Грифона, повис в воздухе, и окутал себя диким пламенем в виде сверхъестественной птицы с телом льва. Расправив свои крылья, миниатюрный образ грифа на скипетре пропустила сквозь себя силу небесных тел, увенчав свою орлиную голову ореолом из звезд. Как и было сказано, образ сарфина так же преобразился. Шелковое полотно застыло, словно камень, стало непробиваемым щитом для магического существа. Вмещаясь в крохотных лапках грифона, орудие смерти – бердыш стало подобно смертоносному бичу против зла.
– А теперь, корона сарфина. Последний артефакт магических щитов, что обеспечит мне власть над этим миром! И даст безраздельную силу. Мощь, которую я когда – то по своей глупости утратил.
Простым движением руки Лукерий призвал свое сокровище. Из неоткуда показался сияющий обруч над рукой изменника. По волшебству корона вознеслась к посоху, что собирал воедино все артефакты святозаров, и так же по волшебству размер обруча сделался маленьким будто обручальное кольцо, короновало голову птице, что была у основания магического посоха.
–Когда все артефакты собраны, и власть находиться в моих руках, то можно и устроить здесь истинный апокалипсис, о котором никто и думать несмел. Теперь все святозары познают мою месть. Они поплатятся за то, как они обошлись со мною. Лишив меня скипетра и упрятав в подвал.
Лукерий с безудержной жестокостью, затаенной обидой и озлобленностью, ухватился за всевластный посох, принялся вершить свое правосудие:
–Эти стены пропитаны самодовольными нечестивцами и безбожниками. Их ждет смерть. Примите же огонь праведный, очистите свои грешные души!
С этими словами Лукерий опустил вниз посох с сложившимися воедино артефактами и грифоном вниз. Зная, что за этим последует, Лукерий быстро скрылся из обители, испаряясь из зала так же, как и появился, но уже с трофеем. За секунду обитель святозаров стало трясти, словно земля под фундаментом колоссальной крепости стала перемещать плиты, но и это еще страшнее…Яростный огонь захватил весь вестибюль. Не смотря на сырые стены обители, магическое пламя безжалостно наполнило церемониальный зал, распространяя свою губительную силу до самой крыши обители.
Глава 23
Архив ордена, где храниться все письменности святозаров начиная от свитка кончая настоящими томами фолиантов еще с Ириля, находилось на два этажа ниже церемониального вестибюля, где и случилось изуверское злодеяние. Огромный зал был больше похож на нагруженный тяжелым камнем помещение, куда едва ли мог проникнуть свет. На тяжелых колонах висели навесные лампадки, в которых едва было видно, как коптился огонь. Несмотря на всю тяжесть, что несла эта библиотека, все помещение было забито шкафами с книгами, создавая замудренный лабиринт шкафов. Книги нашли свое место: на подвесных полках, или в нишах библиотеки. Тяжеловесные столы так же были завалены книгами о магии, врачевании, пересчетами казны, и учении святозаров. Бетонные полы были укрыты затертыми листками книг или папирусов. Некому не было дело до них, но Улем, который проживал свой последний день в обители, и с тоскою в сердце бережно собирал каждый затоптанный листочек, слаживая их в единую стопку.
В отделе архивации магов, где, святозары уделили целый шкаф для исписанных бумаг от канцелярщины сарфина, Улем напоролся на небольшой сундучок. Правильным считалось, что каждый сарфин обязан вести записи о своей жизни в надежде что они, таким образом, не упустят ничего важного и для жизни своих наследников их слова станут неподдельным назиданием для своего наследия. Этим благим делом занимались именно те, кто грамотно расписывали все действия повелителя, изображали иллюстрации их жизни. Конусы, канцелярская святозарщина, отличалась от воинского ордена лишь по присущим головным уборам, но Улема не интересовали записи конусов. Им не ведом порядок на полках, бросая на пол увесистые кипы бумаг, конусы считали, что их призвание это бесполезная трата времени.
Улем окинул взглядом все помещение, но никого рядом не оказалось. Подойдя ближе, святозар сделал вид, будто улаживает свитки и пачки бумаг, но его целью была небольшая шкатулка из латуни. Желание узнать, что кроется в этой таинственной шкатулке, и что она делает в отделе архива, для святозара не должна оставаться тайной. Любопытство взяло верх над разумом, ведь в шкафу лежали и другие ценности сарфина, однако эту шкатулку выделяло из общего борохла имя любимой наложницы правителя Вивеи.
Стянув с полки грузную шкатулку, Улем поспешил к столу.
Уединившись в темном углу библиотеки, святозар открыл крышку шкатулки, где нашел книгу, собранную из отдельных листков бумаги, и стянутую кожаным ремешком.
« Что это может быть? Что скрывала покойная Валентиана? Если это письменность, то кто посмел писать для нее? Что это может быть?»