– Нет, дочка, нет. Возьми корону, это моя последняя воля, исполни ее. Это мой приказ.
Заревев навзрыд, Хиона сделала так, как ей повелела мать.
–Ты королева Авилонии,– еле-еле пробормотала Орития, прикрыв глаза, женщина тут же покинула смертный мир.
Отчаянные попытки разбудить мать не увенчались успехом. Мертвое лицо королевы застыло, а после и вовсе покрылось морозными узорами, как будто по воле богов сие создание уснуло крепким сном. От горя, Хиона отдалась порыву чувств. Ее истошный вопль пронесся по углам дворца, вгоняя Ликише в мертвый ступор. Впервые он ощутил в своем сердце боль утраты, словно он стал свидетелем смерти родной матери.
– Борейцы не простят Мириде за смерть ее королевы,– прорезался голос Ликише.– И Змееносец тоже.
– Во всем я виновата. Из-за меня это все!– запричитала мелисса.– Лучше чтобы нас тут не было!
– Не говори так! Если бы тебя здесь не было, то возможно мы никогда не увиделись. Судьба проложила тебе путь ко мне.
Корсей ринулся к Хионе со скорбью в сердце, припирая обожаемую к себе.
– Но какой ценой? Мама. Мамочка.
– Цена безмерно высока, но теперь ты королева, и должна думать о себе, и своем будущем. Ты последняя надежда бореев, и они должны поклонится тебе.
Ликише не пытался быть теплым и не силился утишать несчастную, он вынуждено был холодным, чтобы юная мелисса могла понять, что предстоит перенести бедняжке, увенчав голову короной бореев. Его задача добиться твердости девушки, что ему почти удалось.
– Наши кланы жестоки, но еще ужаснее, это, то, что мне придется подчиняться им, пока они не выберут мне достойного мужа. На этот раз, мне не отвертеться от своего двоюродного брата.
Хиона снова погрузилась порыву чувств, уткнувшись лицом в плечо Ликише – завыла.
– Ты не станешь подчиняться никому! Ты сама решаешь за свою жизнь! А я поклялся тебе, дал слово, что всегда буду рядом, и никто нас не разлучит!
– С чем же я приеду на север? Меня и моего отца попросту разорвут на части. Так поступают с теми, кто обесчестил имя бореев. В тот день я испытала сильный ужас, увидев, как они пришли за мною вместе со смилодонами. Этот штурм я никогда не забуду: три дня и ночи толпа разъяренных пыталась прорваться в ледяной замок, что тут же соорудила моя мать с помощью магии короны. Я не смогу быть такой как она или как моя бабушка Ледна.
–Ты приедешь к своим кланам в моем кафтане,– поразмыслив, корсею все же пришла отличная мысль.– Он представляет мой город и мой знак Змееносца. Он обеспечит тебя доказательством, и никто не коснется моей невесты, иначе они отведают мой гнев.
–Но… но если я…вернусь одна, то кланы потребуют у тебя отвоевать мою руку. Ты должен будешь сразиться с сильнейшими воинами. В твоих руках тридцать лун. Вдруг к тому времени…
–Нет, моя мелисса, ты должна покинуть эти земли без меня. Но как только все закончиться, я приеду за тобой и сражусь с воинами небывалой силой и отвагой. В свое время я сражался с невероятными монстрами просто огромных размеров и великими богами, но ради тебя, я сокрушу миры. Молю, любовь моя, покинь эти земли сей же час. Не сомневайся, они поплатятся за смерть твоей матери!
Ликише был предельно серьезен. Его вид проявлял твердые решения. Проговорив вслух простейшее заклинание, как внезапно на тоненьких плечиках Хионы тяжелым грузом лег кафтан корсея.
–Любовь моя, если тебя…– корсей не хотел лгать Хионе, ведь та опасность, что поджидает его во мраке и имя ему Аморф, могла бы в корне изменить все планы Ликише. Потому он со всем гнетом в сердце, принял решение предупредить любимую. – Если не получиться… если вас настигнут святозары, то тебя обвинят в измене, и предадут анафеме. Святозары сделают это, то уже никто не вспомнит о тебе. Твое имя сотрется из памяти всех, кто тебя знал, а ты канешь в небытие. А твоего отца передадут альянсу. Не удивлюсь, что вскоре он окажется на территории твоего брата, где его постигнет смерть за преступный союз с южанами. Вот, возьми, это вам обоим.
Девушка не сразу осмыслила, что имел в виду Ликише. Его руки задрожали, передавая две крохотные бутылочки с зеленым ядом. Хиона никак не могла понять, что может произойти с непобедимым Змееносцем, однако Ликише заметно нервничал.
Мрачный голос корсея прибавил пустоту в сердце Хионы, словно смерть уже принялась за его душу.
–Я бы хотел, чтобы все было иначе, но если придется, прошу, сделай это, не раздумывая.
Мелисса ответила Ликише кивком.
Воздух заметно похолодел. Корсей задышал паром, но для мелиссы такая температура воздуха только тешила.
–Я достаточно пролила слез по своей матери, и ты стал свидетелем моей слабости, я больше не буду плакать! Клянусь тебе! Ни одна слезинка не будет проронена на эту грешную землю. Я буду как ты: такая же сильная и вольная, и никто не заставит королеву Авилонии подчиниться им.
Покидая покои корсея, Хиона бросила последний взгляд на кровать, где вечно почивала королева Орития. Глубоко вздохнувши, девушка сделалась похожей на ту, что так восхищала корсея. Глаза мелиссы стали выражать огромную силу хладнокровия, как у ее покойной матери. Кротко сложив в узел руки, Хиона преобразилась на глазах, словно перед корсеем предстала покойная Орития. Такая же воздержанная и решительная.
После стремительного ухода мелиссы, Ликише хотел уже броситься через потайной выход, как перед ним возникла черная фигура Аморф. Нависая над ним словно темная туча, колдун близко подошел к корсею, громко стуча сапогами по мраморному полу.
–Ты простился с ней? – подал голос Аморф, глядя на корсея скверными зажимистыми глазенками.
–Ты следишь за мной?– Ликише сделал пару шагов назад, пропуская Аморфа в покои.– Давно ты там?