Змееносец Ликише: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Настойчивость Оритии изумляла Ликише.

– Наследник? Об этом я еще не думал,– смутился корсей, ощущая на себе острый взгляд королевы.– Сарфином является тот, кто носит всемогущий венец Змееносца. Незаурядный обруч в виде черной кобры из первородного металла. Затерянный во время битвы безумным Змееносцем и нашим боготворимым властителем. Полвека прошло, сей венец так и не показал себя. Только истинный сын бога и его беспредельное оружие, именно этот дуэт может сотворить несотворимое, сокрушить неубиенное. На голове же альхида, который не имеет никакого отношения к обручу, это не что иное, как заурядная игрушка в руках проходимца. Если моя избранница осчастливит меня сыном, то на его голове будет сиять только обруч Змееносца, ибо он наследник не только земли ирильской, он ещё носитель Змея. Он будет таким же великим как все его предшественники.

–Если так и есть, то этот артефакт принадлежит вам. Вы же носите имя бога!

–Конечно. Сила Змееносца огромна. Порой мне кажется, что она безгранична. Тот обруч, несомненно, является артефактом моего духа, и тот, кто его не по праву носит, может нарекать себя кем угодно, но он не изменит того, что обруч мой. И никогда не принадлежал моему деду Аллелю.

–Ошеломительный ответ!– от наслаждения Орития снова закатила глаза. – Исключительный в своем роде альхид. Способный юноша. В погоне за превосходством, безусловно вершина мира за вами. Вы мне очень симпатичны. Такой как вы не должны оставаться в одиночестве! Этим годом нам будет приятно видеть вас в нашем дворце, не ранее. И в наших ледяных краях имеются девушки, которые славятся своей невероятной красотой. Они образованы, обладают особым шармом, покорны и умны. Эта черта характера присуща только высокородным и именитым леди. Или вы уже имеете кого-то на примете?

Предложение королевы больше выглядело как венчание на одной из варварок, но невольный взгляд пущенный на Хиону, возбудили самые сумасбродные идеи королевы. Этого взгляда было достаточно, чтобы отменить свадьбу, и сблизить этих двоих, дабы покончить с ненавистной Миридой.

–Гм, – внезапно раздался сухой голос Люцида, не тратя внимание на рассказы родного брата, тот решил влиться в разговор.– Верно. Моему брату по нраву средние женщины. Он будет удовлетворен любой дикаркой, что спустилась с самых высоких гор, едва успев надеть платье. Даже если эта особа будет достаточно умна и образована, это не изменит ее природу: жить как животное.

–Дикарка? – опешил Даман.– Жить как животное?

–Вы хотите сказать, что женщины севера посредственны?– преисполнена негодованием, королева была намерена покинуть застолье.

Уместив в себя все угощения, что непрестанно подавали на серебрянных блюдах прислужницы, Люцидо поражал ненасытностью. Непомерное обжорство только усугубляло положение корсея в глазах гостей, в том числе и невесты. Даман не раз пытался заговорить с крон-корсеем, но все его усилия тщетны. Люцидо словно одержимый поглощал тарелку за тарелкой, обгладывая косточки, будто отощалый от голода уличный пес. И только после того как все блюда закончились, он удосужился присоединиться к разговору. Чаще всего необдуманно, и с унижением.

–В этих женщинах нет ничего выдающегося, – облизав языком пухлые губы, корсей перевёл рассеянный взгляд на мелиссу.– Они напрочь лишены миловидности. Отнята очарование и живописность. Их легко разгадать. Не умело играя в обостительницу, эти девушки не задумываются, насколько они смехотворны. В частности, если это получается впервые. Даже сейчас, вы, моя дорогая, пытаетесь заполучить себе обожателя: заметно подражаете матери, я смотрю на вас с презрением, а сердце мое страдает от того, что вы, моя дорогая, невеста и будущая жена. Вы наивно полагаете, что вы скромны, чистосердечны и откровенны, изумительно сложены и утонченны? Хотите знать правду? Я не приметил того благочестия и невинности, что мне должно быть моим по праву.

Напыщенные слова корсея содержали в себе презрение к горному народу. Он не спешил извиняться, добавляя еще и еще пару язвительных слов по поводу воспитания девушек из горных кланов. И лишь только едва заметный смешок в сторону гостей, что позволил себе регент и его супруга дал осознать горному королю, что произошло. В другом случае бореец не стерпел бы такого оскорбления: тут же пустился в бой. Воспользовавшись магией ледяного меча, что возникает в его необычной руке, тот бы не мешкал: покрошил велеречивых наглецов, но сейчас не тот случай. Ему нужен был этот союз, чтобы избежать новой кровопролитной войны и смыть позор дочери.

Но Ликише…

Ликише не стал ждать, покуда недалёкий дикарь станет на защиту своей дочери, принимая обиду бореев как свою.

– Только собственное несовершенство может дать ощущение неудовлетворения и присуще простолюдинам. Эти люди лишены божественной крови, потому не видят дальше своего носа, заглядывая по тарелкам.

Щеки Люцида заметно надулись и покрылись красными пятнами. Подступающий приступ ярости всколыхнул всех присутствующих за столом. Однако Ликише не пошевелился, оставаясь все таким же спокойным и даже умиротворённым.

–Я не маг, но я высокородный корсей, первенец, и есть любимец сарфина! Великого и отважного Аллеля! Он поднялся против твоего монстра, что пытался погубить наш мир. Миридийцы называют меня Славным, прославляют мое имя: строят в мою честь храмы, слагают песни. Мое рождение прорицали сами святозары, нарекая мою звезду Благодеянной. Во мне течет кровь великих альхидов! А предки ублажены жертвой, что дал им сам сарфин: белого боя с ветвистыми рогами! В десять лет, моя Берегиня была одарена самыми богатыми дарами, что мог позволить себе сарфин, что не скажешь про тебя. Я не собираюсь вязать свою судьбу с народом, что с порога идут с протянутой рукой! – невменяемость Люцида пугала. Странные припадки безудержного гнева не имели оправданий. Он словно безумец, резко вскочив на ноги, нависая всем телом над Ликише, был готов крушить все, что его охватывало.– Моя мать годами оберегала мою судьбу, не пронизанную черным пороком, умиляя богов богатыми дарами. Моя жизнь проходила спокойно, но как только ты переступил этот порог – все изменилось! Я вижу, к чему все идет! Ты ненавидишь меня из-за того что я первый и единственный! Не можешь простить меня за то, что все здесь принадлежит мне?! Нагло заигрываешь с моей наречённой, словно меня тут не существует! Устраиваешь в диких пустынях сушь, от которой гибнут люди. Потому им ничего не остается, как бежать туда, где есть вода, а сейчас ты заявляешь нам, что это все во спасение мира? Ты погряз в обмане, изливая лож о своем блаженном Ириле. Выдумал про конец всему, запугивая недалекие умы кланов. Здесь и тут пытаешься превознести себя выше меня, крон-корсея! И тебе, «второй» на этот раз, не сойдет с рук твои черные злодеяния! Пусть я не маг, я не связываюсь с чародейством! Это твой грех! Это ты демон! Пусть оно будет проклято, как и ты!

–Меня не интересуют истеричные высказывания, Люцид. Если хочешь поговорить, то приходи тогда, когда ты будешь менее спокоен и уравновешен. Я охотно хотел бы поговорить о твоих походах к неизвестным источникам и к черным могилам давно умершим чернокнижникам.

–О чем ты? Что ты несёшь? Я не никогда не осквернял чужие могилы!

– Я ничего не говорил о осквернениях могил. Только о походах.

–Что?…Ты?…

Острая дискуссия братьев достигала до настоящей потасовки. Люцид едва ли пересилил себя, и был готов выбросить ненавистного щупленького братца из зала вон и устроить змеенышу хорошую взбучку, но Фрийя не дала спору разрастись до поправимых ошибок. Женщина одним движением заставила замолчать даже голосившего Гадеса, сняв черную вуаль, что изначально укрывала ее, обнажив посидевшую от горя голову.

– ХВАТИТ!!! Хватит!!! Я устала! Устала от ваших споров и братской нелюбви. Мне надоело видеть, как вы соперничаете друг с другом. Каждому в жизни досталось! Каждый чего – то достоин, все вы оба братья, и вы должны дополнять друг друга, а не бить! Попрошу обоих покинуть нас и удалиться в свои покои!

Люцид не смирился с бесчестием на глазах у всех, пообещав себе, что отомстит наглецу за всего обиды. По велению матери, он ту же секунду покинул столовую, распорядившись принести побольше еды в его покои.

« Его, первого наследника и коронованного сарфина города Мириды и его альянса, только что сравнили с подзаборной ящерицей?! – бледный как смерть – Этого не может быть! Как она могла! Опустила его в глазах этой горной варварки! Этого никак нельзя упустить. Нельзя простить! О! Как сладка будет его месть! Верно?!»

В голове послышался ответ – « ДА!».

Молоденькие рабыни тот час же кинулись к Люциду, утирая лицо и руки белоснежными платочками, едва поспевали за ним. Спустя короткое время после того, как корсей Люцид покинул столь «веселое» застолье, в столовой царила тишина. Все с изумлением следили за корсеем Ликише, ожидая того же, но ирильский гость не спешил покидать зал, вопреки воле матери, он опустился на свой стул, сделал вид, словно его это не заботит.

Даман не прекращал коситься на регента, отца Ликише. Заметно, как за один миг он осунулся, стал похожим на изнеможённого старика. Во время рассказа сына о землях Ириля, его зубы сильно стучали, сжатые кулаки побелели. Сдавалось, очередной рассказ об ирильской твердыни полностью убьет его, или сложит в кровать, как и старого сарфина, но Фрийя тут же обратила на себя внимание. Всё же поседевшие волосы коссеи шокировали не только гостей из горных кланов. Камнем застывший Гадес долго не сводил оторопевший взгляд с супруги. Ранее благородная шевелюра черных как смоль волос покрывала маленькую голову коссеи, подчёркивали ее царственность. Но теперь она утратила свое совершенство и безупречность. Только сейчас Гадес заметил, что его обожаемая супруга Фрийя изменилась. Перестала увешивать на себя золотые украшения, носить наряды из благородного виссона вовсе исчезли из ее гардероба. Округлые плечи были спрятаны под черным глухим платьями из шерти, напрочь лишённым изящества. Голова покрыта под темной вуалью, словно черная вдова, что недавно схоронила мужа. Гадес никак не мог разгадать, к чему этот чопорный вид, что вселяет дрожь, и по ком убивалась его супруга. Или это новая выходка Фрийи?

Взволнованные девушки, что верно служили своей госпоже, тот час же устремились к коссеи, цепляя вуаль на голову так, чтоб никто больше не мог узреть бесчестье их властительницы. Униженная и подавленная коссея хотела уйти. Отправиться вслед за своим сыном: гордо подняв голову, но Орития не позволила бесцеремонно оставить их одних.

– Останься, ему надо время, чтобы остыть.