Не дав возможности ликовать злыдням, мелисса последовала наставлению своей будущей свекрови. Какое бы убожество не приволокла коссея, скрепя сердцем, Хиона согласилась с этой сумасшедшей, ибо это перечило цели, с которой они прибыли к южанам. Несмотря на все ту холодность, что воплощает в себе борейский народ, девочку с ранних лет учили хорошим манерам, потому она показалась в главной столовой дворца, сверкая милой улыбкой. Не смея опустить глаза при виде удивленных лиц матери и отца, она, как и надлежит мелиссе, одарила всех присутствующих лёгким поклоном. Долгожданный выход Хионы смотрелся прекрасно, если бы не странный наряд, который вызвал у свиты коссеи едкую ухмылку. Горный король бореев и его супруга Орития сдержанно похвалили выбор Фрийи, не выражая каких – либо эмоций, вели себя вполне естественно для благовоспитанных гостей.
–Может у них тяжелые времена?– прошептал Даман, стараясь казаться невозмутимым.
–Не понимаю, зачем Фрийя сделала это?– прошептала в ответ Орития, усердствуя над собой, унимая внутреннее возмущение.– Это после того, что мы для них сделали. Она описала наряд Хионы превосходным, достойное для мелиссы. Я дала ей согласие. Не понимаю, зачем она так.
После того, как все собрались, прислуга пригласила гостей к столу. Тарелки были наполнены легким супом, рядом, в духовых горшочках томилось жаркое, запеченные фрукты в карамели издавали сладкий аромат и вызывали желание скорее сесть за стол. Не поборов в себе смущение и тревогу, несмотря на богатые яства на столе, мелисса Хиона отдала предпочтение лишь шипучему ликеру. Однако мелисса была не единственная кого мучало недовольство и разочарование. Чтобы унять натянутое безмолвие, в столовую вошли девушки с всевозможными музыкальными инструментами и заиграли веселую музыку.
– Как бы нам навестить его «больного». У нас в Авилонии есть традиция, как правильно навещать захворавших,– с натянутой улыбкой первым бросил словечко Даман Гадесу.
– Непременно пойдем вместе!– ответил регент, уловив смысл слов северянина, заполняя зал басистым смехом.
– … а платье у вас…-между коссеей Фрией и королевой бореев так же завязался разговор. – Сукно просто восхитительна!
– О! Фрийя, ты себе не представляешь…– неустанно добавляла Орития, удивляя всех южан нежным голоском.
Ликише нехотя ковырял вилкой в своей тарелке, настороженно прислушиваясь к каждому слову за столом, что могло показаться ему предосудительным. Однако кроме громкого чавканья старшего брата он ничего не слышал. Нездоровый аппетит Люцида вызывал у прислужниц растерянность. Молодые девушки едва поспевали убирать со стола крошки и другие объедки, что оставлял их наследник. Но никто так и не отваживался прервать столь неловкое поведение Люцида, словно это никого не трогало. Ликише в этом уже убедился. Как только за столом первый корсей испустил по шумную отрыжку, то голос регента становился как никогда громким.
Напротив корсея Люцида восседала все так же обеспокоенная Хиона. Бедняга была так поражена происходящим, глядя на будущего мужа, что не заметила, как чаша с ликером быстро пустела. Весь тот ужас, что она переживала в тот момент, можно было прочесть на ее измученном личике. Заметив это, Фрийя тут же поспешила все исправить:
– Люцид, ты не заметил, как сегодня прекрасно выглядит мелисса Хиона. Восхитительная белая кожа словно сияет на фоне золотого сукна! За такую красоту стоит поднять чаши и выпить за удачный союз.
Едва оторвав жадный взгляд от тарелки, Люцид с плохо скрываемым раздражением взял в руки чашу, сквозь зубы повторил слова матери:
– За удачный союз.
С уязвлённым самолюбием Люцид испытывал приступ ярости. От накопившего раздражения с его пухлых рук часто падала чаша с ликером. Брызги шипучего вина разлетались по всему столу, врезаясь в хваленое платье Хионы. Не возможно было терпеть. Чем дольше Люцид боролся со своим недугом, тем больше вызывал к себе презрительное отношение. Девушка огромными усилиями старалась не поддаться эмоциям и не сбежать из залы, подняв на смех весь род борейский. Она медленно утерла следы вина со своего лица, сделав это без помощи своей служанки, продолжила наслаждаться шипучим ликером.
Руки ее заметно дрожали. От одной лишь мысли, что ей придется жить с этим несносным человеком, бедняжке хотелось рыдать от горя. Благо, что под рукой у нее находился всегда наполненный бокал. Это успокаивало.
– Ужасный напиток. – Глядя на жалкие попытки мелиссы расслабится, отпустить мучительное наваждение предстоящей жизни, Ликише решил обратить ее внимание на себя.– Плоды медового дерева зацвели только недавно. Они еще не такие сочные, как положено при правильной выдержке.
Как только Хиона обратила на внимание на младшего корсея, Ликише ощутил непреодолимое влечение к этой северянке. Его маленький нарисованный друг щекотливо метался от плеча к плечу, будто рад видеть северянку.
Стремление отойти от действительности не успокаивало Хиону. Она понимала, что эти недолгие и ложные попытки приведут лишь только к вражде. Будущая жизнь молодой невесты, которой нет и восемнадцати, с тридцатилетним обжорой угнетала ее. Даже сейчас, глядя на его обдутое водяной хворью лицо, стошнило бы любого, кто стал свидетелем ужасного поведения невежи. Сдавалось, будто весь мир рухнул перед ее глазами, и кроме Люцида нет никого вокруг, но приятный, до боли знакомый голос Ликише смог вывести девчонку из мрачных мыслей. Присмотревшись, она убедилась, что это никакая не иллюзия или необъяснимое явление! Это был он! Да. Собственно, таким она его и представляла: густые черные волосы, выразительный взгляд, под прямым носом тонкие губы сжаты в одну линию, спокойный, голубоватый тон его одежды. На тонких пальцах не было перстней, что сильно отличало его от брата,
Совсем близко от нее сидел тот, кого она спасла! Тот, кто занимал ее сердце и вовсе не покидал его до сих пор. Он словно возник из ниоткуда. Появился в самый нужный момент. Хиона могла поклясться, что корсей Ликише намеренно пренебрёг правильным приветствием. Девушка посчитала, что этот глупый наряд, в котором она дурно выглядит, развеселил не только Фрийю, но и его тоже.
Очарованная корсеем Ликише Хиона долго смотрела на него, сравнивая его с тем, кого она целовала. В памяти пробудились чувства горящей страсти. Ей вспомнилось его жаркое дыхание на своей коже, сильные руки прижимали к себе, а голос дарил надежды и успокаивал. Все ровно то, что и сейчас, но непреодолимая, невидимая стена стояла между ней и Ликише. Нельзя коснуться, чтобы снова ощутить пережитое. Как невозможная мечта, он сидел по левую руку от Люцида и ждал ответа.
– Нас не представили друг другу.
– Мне так неловко! Я вас не заметила когда вошла в зал! Это моя ошибка и прошу вашего прощения.
– Не стоит себя винить, скорее это моя ошибка. Я стоял слишком далеко от вас и не нарочно пренебрёг правилами этикета. Если честно, я испугался, что вы сочтёте меня недостойным поклона мелиссы бореев. Для меня огромная честь сидеть с вами за одним столом.
Слова Ликише утешили девушку.
– Что вы, это для меня честь сидеть за одним столом с самим Змееносцем.
Ответ Ликише заметно поднял девушке настроение. Хиона сильно обрадовалась приятному общению и перевела внимание на нового собеседника. На круглом личике засияла робкая улыбка, загорелись живым блеском зелёные глаза, а на бледных щечках появился легкий румянец. Поняв, что корсею не уйти от дальнейшего разговора с наивной красавицей, потому продолжил:
–Я опоздал со знакомством. Меня зовут Ликише Офиус Асхаев-Дан первый. Я…
–О! Кто вы такой знает вся борея! Вы тот роковой дух и земной полу-бог, которого страшиться весь мир! Но мы слышали, недавно вы…захворали? И что с вами было не так? – Хионе не терпелось услышать ответы, на которых ее мучили вопросы. После его спасения девушка задавала их себе чуть ли не все время.
– Я поддался эмоциям. Обещаю, такого больше не повториться!– сухо ответил Ликише, вспоминая ту самую девушку из видения.
– Мой вопрос был о другом. И я думаю, вы можете догадаться, о чем я? – подавляя в себе волнение, девушка упорно не отступала.