– Я понял,– деловое упрямство северянки пробудило в Ликише внезапное желание проучить девчонку. Для него казалось, нет ничего ужасней на свете чем упрямство. Своенравное сумасбродство причина многих бед. Так и сейчас, девушка нагло испытывает его на прочность, не зная, на что может наткнуться.
– Но как бы там ни было, я очень рада, что вы с нами.
Сама того не ожидая, мелисса подарила корсею Ликише улыбку, от которой ему стало не по себе. Прежде Ликише встречался с женщинами. Красивые, сладкие как мед, стройная осанка, округлые бёдра, высокой грудью. Женщины, которых украшали их линные шеи или точно как шоколад кожей привлекала необычайной загадочностью, но ни одна не вложила столько тепла и любви, сколько борейская мелисса Хиона в одной лишь улыбке.
– Меня радует мысль о том, что вы обо мне так заботитесь.
Смелости девушке не отнимать, окончательно расхрабрившись, мелисса решила всецело погрузиться в беседу с младшим корсеем, привлекая интерес не только Ликише, но и Фрийи. Подозрительная недоверчивость поражала. Сосредотачивая внимание к каждому сказанному слову будущей золовки, женщина была готова растерзать своевольницу, но Орития намеренно поворачивала все внимание Фрийи на себя пытаясь дать дочери время для знакомства.
– Наверное, трудно быть отшельником? Вас всюду боятся и ненавидят. Даже в наших краях о вас говорят страшные небылицы.
Продолжала северянка, все больше удивляя Ликише.
– В Авилонии меня знают?
– По большей части это дети. Их фантазия не знает границ. По началу я не верила всем этим выдумкам, но приметив вас в униформе, хотя, насколько я знаю, одно из условий нашего приезда, запретить любую униформу, что представляет Мирида. Вы, могу я полагать, с высоты вашего положения в мире, пришли, в чем вам захотелось. Я знаю все цвета мундиров и кафтанов или стальных лат. Любое облачение, которые представляют тот или иной город. Красный кафтан представляет Мирида, а золотой – Визерия. Не томите же, скажите, чей же вы тогда одели, корсей, чтобы я не клеветала на имя альянса.
– Свой,– ответ Ликише был больше чем вразумительным.
«Что эта «серая мышка» себе позволяет? Я уж поверить не мог, что привычный для северян характер так и не пробьется сквозь этот добродушный взгляд».
–Как вас понимать?– Хиона приняла решение пойти в наступление, чтобы разговорить корсея.– Это вызов?
– Вы слишком много выпили, чтобы понять,– кинув резкую отмашку Хионе, Ликише не дал ей продолжать свой допрос, ведь тот кафтан являлся сюрпризом для его матери и отца, а не темой для глупого разговора с наивной глупой мелиссой.
– Вы меня оскорбляете? – обозлилась мелисса, бросая суровый взгляд на Ликише, от которого у парня растянулась на лице легкая ухмылка.
– Что вы, как может Змееносец обидеть мелиссу Авилонии!– подыгрывал Ликише.
« Он пожалеет, что решил меня обидеть!»– подумала Хиона, решив свести счёты с Ликише,– Истину говорят о вас. Все плетут настолько удивительные вещи, что порой хочется смеяться.
–Какие такие вещи, от которых вы смеетесь?– слова Хионы задели самолюбие корсея, и их беседа становилась более оживленной.
– Я о том, как вы запугиваете людей всякими байками. Они утверждают, что вы получеловек полурептилия.
Внезапный приступ кашля настиг корсея, как только истязательница завершила свой ответ. На помощь к Ликише тотчас же сбежались рабыни. Каждая силились помочь младшему корсею: расстегивая тугой жилет, освобождая нижнюю сорочку, растерев лицо влажной салфеткой, преподнесли чашу с чистой водой. Спустя минуту недуг отошел, и лишь тогда Ликише смог извиниться за свое поведение за столом и снова обратился на мелиссу.
– Это очень плохая шутка. Мой змей – не рептилия! Я чистокровный альхид имеет право называться сыном бога! Чтобы ваша голова не утруждала себя над моей внутренней сущностью, спрашивайте сейчас. Это лучше, чем собирать нелепости по углам.
– Вы же можете воскрешать трупов и говорите с мертвыми, – не прекращала мелисса, перечисляя выдуманные фантазии.
– Э… я не могу говорить с мертвыми! Это наглая ложь! – солгал Ликише, не смотря на то, что этот дар особенно связан с ним.
– Говорят, что вам нужна веревка висельника для того, чтобы пройти…туда. Провести ритуал с мертвым…и предсказывать судьбы людей, что платят вам за это!
Но это был перебор.
Замирая от восторга маленькой победой, мелиссе удалось разозлить своего собеседника, но девушка заигралась и уже не смогла остановиться.
–…когда вы брали лягушек, – тараторила златовласка, – вы заставляли их танцевать вместе с тараканами. Делали ставки, кто дольше выпляшет…
–Довольно, мелисса! Вы заходите слишком далеко, – позабыв обо всех приличиях, корсей громко хлопнул рукою по столу, так, что все внезапно оборвали свои разговоры, остановилась музыка, и удивленные взоры устремились на Ликише.
От внезапности коссей Гадес испугался не меньше других, но быстро сообразил, как уладить ситуацию.
– Сын мой, может подать сладкие запеченные булочки с заварным кремом? Все как ты любишь?
Гадес хорошо знал, что его сын не переносил сладкое, но отвлечь корсея стоило. Сообразительность регента подействовала не столько на Ликише, но и на Люцида. Доедая очередную порцию мяса, он с жадностью потянулся к обещанному Ликише десерту: