Змееносец Ликише: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Корсей Ликише точно как наваждение, что еще хуже – проклятие, всюду мерещился Хионе. Первые дни того самого побочного эфекта при спасении жизни двух противоположностей, выглядела настоящей одержимостью. Несомненно, мать понимала это и желала полного исцеления дочери, но страшно подумать, что будет при первой встрече? Что случится, когда ее непутёвая дочь встретит этого Змееносца? Будь он неладен! И что еще больше волновало женщину, как будет вести себя сам корсей, когда встретит он Хиону? Ведь эти двое как две половины одной целого, делят одну жизнь на двоих.

Королева – мать не хотела, чтобы их дочь упала в глазах южан, потому женщина принялась размышлять над этой проблемой.

–Дочка, ты хотя бы не витала в облаках,– исправила королева. – Не дай жрецу Авру предвидеть, с кем ты связалась здесь. Жрец тут же тебя оклевещет. И кланы попросту могут потребовать мщения! Ты связалась с магом, они в праве вынести тебе приговор!

– Мам, Авр – это всего лишь жрец. Человек, как и все мы! А это был сам Змееносец! Тот, о котором говорят ужасные вещи! Он побоится гнева богов и не станет лжесловить! Я готова душу свою отдать, но я докажу всем, что Змееносец не такой как говорят. Его оклеветали! Мы боимся тех, кто сильнее нас!

–Хиона! Я прошу не чернить святое имя жреца, иначе твои слова он донесёт богам! В его воле наказать тебя!

–Я не поверю, что Змееносец позволит очернить меня! Всем известна родословная Змееносца! – нахмурила мелисса тоненькие брови, блеснув не очень удачной мыслью. – Наш праотец Борей, спаситель рода нашего, отец всех бореев и защитник наших земель, простит меня, если я согрешила, возможно, вскоре я стану и ему родственницей!

–Твой «родственник» милостив, он простит тебя, если ты покаешься. Так почему бы тебе не попросить у него прощения за твою связь с самим Змееносцем и может он избавит тебя от этой опасной связи? И этого проклятия.

–О каком проклятии ты говоришь? Это не проклятие, а любовь! А то, о чем ты говоришь, это все дела приземленные,– не уступала Хиона, со всей дерзостью добавила. – На севере, во дворце, тебя всегда волновали мнение людей. Ты слишком идеальная королева чтобы ошибиться. Без Авра не проходят ни одно собрание кланов! Слово жреца весит больше, чем слово самого короля! Не нужно быть мудрёным, чтобы понять, почему наше королевство так низко пало. Вы, мама, слишком много «слышали» других людей, а не себя, потому мы и здесь. Диким способом ищем союзников!

–Ах, вот как? – Орития тут же изменилась в лице и перешла на шепот.– Тогда добавь к своему списку претензий, что ты, дочь севера, дитя бореев, подарила свой первый поцелуй южанину! И подчеркни, что этот южанин – Змееносец. Ты прекрасно знала, что последнее слово было за тобой, а теперь обвиняешь нас с отцом в «дикарском решении»? Мало того, что вы оба связаны единой судьбой, вдобавок ты подарила ему свой первый поцелуй! Ах, я знала, что без этого не обидеться и отпустила тебя!

– Может и не зря подарила?– добавила Хиона, ощущая тяжёлый ком в горле. – Я прекрасно понимала, что я тут останусь, потому согласилась. Да лучше целовать самого демона, чем своего будущего супруга. Я не представлю себя с ним! И мне кажется, уж лучше смерть, чем видеть Люцида в своей постели!

Слезы Хионы не были пролиты зря. Орития с той же секунды посмотрела на свою дочь уже другими глазами. Как жаль осознавать, что детство маленькой девочки с золотыми кудрями уже закончилось. Мир взрослых игр слишком жесток для добросердечной и ранимой мелиссы. И кто знает, как пройдёт жизнь юной прелестницы? Как будто ее родная дочь открыла ей глаза, чуткое сердце матери предательски поддело. Впервые, за долгое время, она поняла, насколько сложной окажется борьба за существование в этом дворце, под боком у Фрии. Что случиться с ее единственной дочерью? В голове у королевы пронеслись самые мрачные мысли, которые могла позволить себе мать. Похороны дочери и передача трона племяннику, что желает поработить их земли. Не нужно уже слов, чтобы понять – ее дочь права. И доказывать тут уже не нужно. Кляня себя за ошибку, вопреки всем наказам супруга, Орития вдруг решила все исправить.

Глава 11

Фрийя долго ждала, когда проснется ее названный сын. И уже знала, что сказать Ликише. Ей давно надо было поговорить с ним, но так и не смогла подойти к нему, чтобы объяснится. Страшно боялась. Не могла смотреть в глаза тому, кого она когда-то заказала. Тогда страх перед неизвестным руководил этой жестокостью, но сейчас, в данный час, она устала бояться. Пустота все решила за неё и пора встретиться со своим страхом лицом к лицу.

Не меньше трех дней и трех ночей Фрийя не отходила от кровати, боясь допустить чужого, неизвестного, который одурманивает голову ее сыну. Коссея не глупа. Она знала, что ОН всегда находился рядом с Ликише. Даже с недавнего времени она стала ощущать присутствие непонятной силы во дворце. Кто-то тихо разгуливает по коридорам, подкрадутся сзади, распугивает слуг и рабов. Высокие стены дворца, увешанные всевозможными знаками и иероглифами от чужеродной магии, не смогли защитить слабых от сил зла. Из дворца исчезали люди, слуги – маги, молодые святозары будто бы сама демон сила завёлся во дворце, поглощает живую плоть. Остатки человеческих объедков находили в самых разных местах: темных углах и коридорах. Разговоры о неком призраке, охочий человеческое мясо, принимали самые нелепые слухи. Странные, давно забытые черные, магические метки все чаще появлялись на мраморных стенах, будто кто-то нарочно готовил ловушку для лакомой жертвы. После таких событий дворец и вовсе обезлюдел. Не смотря на угрозы Фрийи, слуги бросали проклятое место и уносили ноги как можно дальше от Мириды. По совету родного брата Саржи, коссея повысила жалование оставшимся слугам в сто золотых кругляшей, а дворец вновь наполнился святозарами.

Весь город Мириды ждал скорого выздоровления больного. В знак недуга одного члена царской семьи, окна завесили черной тканью и закрыли главные дворцовые ворота. К вечеру третьего дня корсей наконец- то открыл глаза. Слабый и исхудалый юноша смутно помнил, что с ним произошло, но странное чувство пустоты внутри не отпускало его. Сердце ныло от потери чего-то важного, а голова рвалась от боли. Узнав о пробуждении корсея, Фрийя уже раздавала распоряжения суетливым слугам и рабыням.

– Вы! – указывая пальцем на двух шустреньких девчонок.– Расскажите радостную весть повелителю! Корсей Ликише проснулся! А вы, идите и сообщите то же самое всем рабам во дворце и повару. Несите бульон и чистые простыни!

Дав распоряжения молоденьким девочкам – рабыням, женщина в предвкушении будущего разговора вбежала в покои Ликише. Как заботливая мать первым делом коссея приложила нежную ладонь ко лбу сыну, а после внимательно разглядела огромную шишку на затылке, что поднимала невыносимую боль у Ликише.

– Ликише! – послышался ее любящий, полон материнской нежности голос.– Я волновалась за тебя. Мы все волновались за тебя! Лекари и святозары не отходили от твоей кровати, ждали твоего выздоровления. Мирида молилась Берегине, чтобы великая смилостивилась над тобой. Оставила нам тебя!

Дешёвым фокусом показался весь этот сострадательный театр у кровати. Фрийя, стремясь казаться заботливой, плохо играла свою роль. Фальшивила, как уродливую маску натягивала оживлённую улыбку. Напускная вежливость, все это притворство могло привидеться как настоящая любовь матери к сыну. Миловидные девушки, одетые в широкие белые простыни подобно хитону, поверили в искренность госпожи, но не сам Ликише.

–Да,– слабым голосом ответил корсей, заметив изменения в своей комнате.

Фрийя не могла догадаться, что ее «любовь» уже раскрыта, потому она стала у кровати, сияя душевной улыбкой.

– …я вижу, ты выкарабкался. Это о многом говорит! В молодости твой отец был таким же сильным,– предалась воспоминаниям Фрийя, печально взглянув на Ликише.– Ты очень похож на своего отца. Тридцать лет назад на меня смотрели такие же выразительные глаза. Я всегда разгадывала необузданную, склонную к лихим поступкам его натуру, лишь взглянув ему в глаза! Истинные глаза рода Асхаев – Данов. Глаза таящие все южное побережье Элиды.

– Карие? – слабым голосом оборвал все усилия матери Ликише.– В роду Асхаев-Данов не просто карие, а черные, как сама тьма.

– Это верно,– согласилась Фрийя,– Черные, как безлунная ночь в пустыне, такие как у тебя: выразительные и такие же глубокие как у твоего отца. Соглашусь, что тайна твоего рождения вышла наружу в не очень хорошем виде. Правитель давно хотел открыться, так как чувствует вину перед тобой. Мой мальчик, хоть я тебя не рожала, но я была твоей матерью.

– Кем была моя мать?– прервал Фрийю Ликише, переключился к главному вопросу, вспоминая странное видение.– Мне нужна правда.

– Святозариной. Я не могу знать какого она рода,– солгала коссея, ощущая опасность в данном разговоре.– Я не знала ее в лицо.

–Я слышал от дедушки,– не поддерживая разговора с Фрийей, Ликише окинул взглядом перекрашенные стены, что перенесли ремонт.– И не знаешь из какой семьи была моя мать?

– Я ничего о ней не знаю, но до десятилетнего возраста я думала, что ты мой сын,– снова солгала Фрийя стремясь избегать ненужного разговора.– Кто эта святозарина, мне и пой сей день не интересно. Зачем мне имя разлучницы? Под моим присмотром ты вырос. Я видела тебя и злилась. Я ненавидела тебя из-за огромного сходства с ней и… твоим отцом. Все сарфины династии Асхаев-Данов в одном, твоем лице! Ты же должен это понимать. Те картины, что увешаны наши галереи, библиотеки – все вы похожи. Однако, я та, которая пожалела тебя и приняла как родного, хочешь ты слышать это или нет.

Самые разные предметы: книги, графитовые палочки, печати, свертки бумаги, линейки, ламповые часы и другие принадлежности для письма не лежали в совершенном порядке, как любил корсей, а кое-как раскиданы по столу.

– Мы все это время искали кто из нас враг, но однажды глянув в зеркало, я увидела саму себя,– отважилась открыться Фрийя.– Враг-это скорее иллюзия нашего мозга. Боль нашего сердца, но если ты отпустишь эту боль, то этот враг превращается в самого обычного человека, к которому ничего не осталось в душе. Я много думала, с какого момента ты стал мне врагом? Когда мы стали чужими? Мне кажется, что это я стала чужой. Нарисовала себе врага. Из кожи вон лезла, чтобы огородить себя от надуманной беды, но увидев тебя в этом диком пламени, я будто бы снова пережила эту жизнь, и поняла, насколько я ошибалась.