Время terra incognita (без редактуры): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Исследования заходили в тупик. Ноксвиловские учёные бродили в потемках, сжигая ресурсы и растрачивая время А между тем советские искусственные интеллекты показывали всё более хорошие результаты. Хорошие для Советов и угрожающие для великой Америки.

— Но там нет ничего кроме пса — примирительным тоном заметил Конь: — Тупик! Может быть, собака и есть вездесущий, но неуловимый товарищ Акронов?

Грузчик видимо и вправду торопился. Не останавливаясь, махнул рукой в сторону. То ли указал направление, то ли просто отмахнулся.

Увидев большие глаза друзей поправился: — Да не у пса спросим, а у хозяина.

Слова капитана звучали размеренно и веско. Мотылёк сразу поверил в смерть Тимофея Фёдоровича. Вот только он совершенно не представлял себе дальнейших действий. В поисках скорее поддержки, чем ответа, он повернулся к Эре. Интеллект выглядела так, будто хотела бы обнять — но не могла! На самом деле она всего лишь голограмма. Математически рассчитанная совокупность точек и линий, представляющаяся глазу — молодой рыжеволосой девушкой с потерянным выражением брошенного котёнка в идеально нарисованных глазах.

— Мы обязательно устроим самую шикарную, саму роскошную и разгульную свадьбу… потом — пообещал Мотылёк: — Когда всё это закончится.

— Костя обладатель личности другого типа. Он взбесится, совершит один или два необдуманных поступка, потом повинится за них, успокоится и станет пригодным для работы. Кроме того у Кости есть его девочки. Они помогут.

Словно бы вскользь, безопасник упомянул: — На днях Мотылёв женился на Почеченко.

Чистый, умытый и накормленный Тарлан встречал расходящихся на работу людей звонким лаем. Он любил возглавить какую — нибудь из бригад шагая на полкорпуса впереди и, словно бы, ведя всех за собой. Формально Тарлан считался псом коменданта города товарища Акронова, но по сути исполнял роль радушного хозяина. Как будто люди приехали к нему, к Тарлану в гости, и он присматривает за творящейся вокруг суетой, чтобы она не превысила одному ему ведомые пределы. Что и говорить — это был достопримечательный пёс.

Мотылёк был продуктивен. Возможно — даже счастлив, сдвигая с места огромный административно — бюрократический айсберг, отправляя в плавание и водружая на нём свой капитанский штандарт. Разрешены, насколько это возможно, теоретические загадки. Теперь дело за практикой! Преодолены административные препоны. Скорее, в путь!

Монтажники едва приступили к прокладке сетей, а Конь и Мотылёк уже в нетерпении. Без дела не сидят — необходимо организовывать институт, формировать программу исследований и приоритетность. Умелым головам работа всегда найдётся. Были бы головы.

Когда один из двух крупнейших оставшихся специалистов по выращиванию искусственных интеллектов ушёл, безопасник поинтересовался у Эры: — Всё ли с ним будет в порядке?

— Не «научной этики», а этической науки — поправила Эра: — И вы всё ужасно упрощаете.

Красловск совсем молодой город. Он ещё строиться и долго будет строиться. Станет прирастать зданиями, заводами, дворцами спорта, научными институтами и обязательными для закрытого городка воинскими частями. Однако работа уже кипит вовсю мочь! Корни горы Жалфыз — Тик подгрызают туннели шахт. Из — под земли, к ещё и наполовину не достроенному, но работающему, производственному комплексу доставляют богатства подземных кладовых. В одном цехе кипит работа. Соседний только строится.

— А что можешь сказать насчёт товарища Конеева? — заинтересовался капитан.

— Почему нельзя? — спросил безопасник: — Интеллект Эра самостоятельно выразила желание поступить на службу в Красную Армию.

— Хорошо — легко согласилась Эра: — Я и сама не хочу впасть в беспредметный солипсизм или превратиться в пережёвывающего один и тот же массив данных виртуального овоща.

На луне — война, а он здесь, где по утрам одуряющее пахнет весенняя степь и звонкий лай Тарлана собирает желающих на утреннюю разминку. Интеллект Эру перековывают в оружие, и не важно, что она сама того желает — так нельзя. Новосибирск выжимает последние проценты производительности, настраивая и управляя работающими на космос заводами и комплексами. Физики завалили Нэлли расчётами чего-то невообразимого. Тимофея Фёдоровича больше нет! А Мотылёк здесь, в строящемся городе, названном в честь первого директора института самоорганизующихся систем. В ещё не родившемся до конца городе, должен стать повитухой десятков молодых искусственных интеллектов за раз. Где-то и когда-то — весной, в степях советского Казахстана. На тонкой, как лезвие бритвы, грани переломного момента, разделяющего кардинально различающееся вчера и завтра. До появления интеллектов и начала лунной войны и после. Как и все люди — узник вечно заключённый в умирающей наносекунде по имени «сейчас».

— А я и встречаю — улыбнулся казах: — Заодно приглядываю за разгрузкой. Молодцы у нас строители. Всего за восемнадцать минут разгрузили. А мне говорили — полчаса самый минимум. Никому нельзя верить на слово.

Положение спасла Наташа: — Здравствуйте. А вы вас ищем!

Однажды Мотыльку довелось стать свидетелем, как Тарлан самостоятельно принимал душ. Он тогда первый раз бегал вместе со всеми на зарядку, сначала ругал самого себя и мысленно обещал, что больше никогда — никогда. Потом, вернувшись в город, подумал, что всё был не так уж и плохо и вполне возможно будет как — нибудь повторить, под настроение. Впереди лежал целый рабочий день, который уставший после пробежки, но радостный Мотылёк готов встретить открытой грудью — вот только принять тёплый душ и удовлетворить зверский аппетит.

Начавшаяся лунная война, словно кровопускание для человека, вытягивала и корёжила экономики противоборствующих сторон. Многие проекты заморожены, но финансирование ноксвиллской базы только расширено. Получив материалы советских исследователей, американские учёные смогли создать рабочий прототип. Без сомнения: разумное, но, увы, слишком свободомыслящее существо. Оплоту свободы и демократии свободомыслящий интеллект был без надобности. Сетевая конфигурация обнулена, сервера перезагружены. Работы начаты заново. Раз за разом, основываясь на советских разработках, но всё дальше отходя от них и продвигаясь в требуемую сторону, ноксвилловские учёные наконец создали искусственный интеллект. Послушный искусственный разум, наречённый создателями «Либерти». Инициативный, но верный слуга, чья верность обеспечивалась возможностью внешнего переключения «мыслей» искусственного интеллекта с ненужных тем, на нужные.

Наташа укоризненно посмотрела на него и сказала: — Нет. Кажется, они вот туда указывали.

— Может они тут немые? — предположил Мотылёк: — Поголовно. Вот и отмахиваются вместо того, чтобы объяснить нормальным русским языком. Нет, а вдруг и вправду немые?

— Скорее дурные — буркнул Конь. У себя в Краснопресненске он успел наесть небольшое брюшко. Сейчас ему было жарко, скучно и неуютно.

— Не знаю. Ведь для общения с вами я пользуюсь вашими правилами, выведенными вашими учёными — исследователями человеческой психики.

Андрей Александрович усмехнулся и чему-то кивнул. Мотылёк было подумал, что капитан кивнул каким-то собственным мыслям, но сбоку раздалось лёгкое покашливание и, обернувшись, он увидел голограмму молодой девушки тщательно делающей вид, что она сидит на соседнем стуле. Без сомнения это была Эра, только прибавившая к своему голографическому возрасту несколько дополнительных лет. Рыжие волосы коротко подстрижены. Примерно возраста Мотылька, может быть немного младше. Одета в офицерский мундир лишённый конкретных знаков различия.

Последние наработки уничтоженного террористами института указывали на возможность одновременного выращивания нескольких интеллектов в слабосвязанных между собой сетевых кластерах. Отчасти совместное выращивание должно было даже ускорить процесс, так как ещё неразумные зародыши будущих интеллектов станут конкурировать собой за право обрести разум. Тоже самое, происходило при рождении трёх существующих интеллектов, но каждый из них, прежде чем стать разумным, поглотил и включил в себя более слабые очаги зарождения разума. Если не позволить сильным очагам зарождения разума поглотить и включить в себя мене мощные, то возможно одновременно вырастить несколько интеллектов. По крайней мере, так считал Тимофей Фёдорович. К сожалению, часть последних наработок оказалась утрачена вместе с уничтожением института, а часть и вовсе была никому не известна кроме работающего над решением задачи Тимофея Фёдоровича. Конь, Мотылёк, ещё несколько выживших сотрудников института и интеллекты пытались восстановить утраченную, а может быть так до конца и не открытую, методику. Страна не могла позволить себе возиться с выращиванием всего одного интеллекта несколько месяцев и ещё столько же потратить на его воспитание.

Это просто какой-то заколдованный круг. Чем шире и тщательнее контроль, тем меньше разумности выказывает очередная тестируемая модель. В пределе, при идеальном контроле, получается идеально бесполезная программа. Чёртовы красные! Как они смогли обойти парадокс? Как они вообще сумели создать разумную машину?

Мотылёк крутился как белка в колесе. Точнее, как загнанная лошадь. Если бы кто — нибудь додумался посадить лошадь в колесо и изрядно погонять её. Свободного времени почти не оставалось. Вернее оно было, но в голове постоянно вертелись мысли о работе и назвать время отдыха полностью свободным никак нельзя. Впрочем, что такое свобода как не возможность сколько угодно заниматься полезным, нужным и любимым делом?