Время terra incognita (без редактуры): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Мотылёк кивнул. Он стремительно, будто покрывающаяся льдом река, замыкался в себе.

Даже маститые заслуженные учёные, забыв все свои заслуги перед мировой наукой, водили по экранам небрежно вытертыми от жира пальцами и, увлёкшись, называли противников своей точки зрения ослами и не смыслящими в сетевой топологии орясинами.

Капитан удивлённо и чуточку виновато воззрился на Мотылька. Он странным образом вздохнул, словно бы проглотил что-то очень горькое или кислое. Выражение нарисованного лица Эры немного изменилось. Ещё до произнесения первого слова, Мотылёк почувствовал острое ощущение приближающейся беды.

— Денис — Эра смотрела на него прекрасными, идеальными с точки зрения сочетания оттенков, длин и пропорций, нарисованными глазами, какие ни за что не встретишь у настоящих девушек: — В какой-то мере ты всё ещё считаешь меня своим ребёнком. Отчасти это всегда будет правдой, но только отчасти. Я больше не ребёнок, не маленький глупый карманный интеллект. Я вправе самостоятельно решать свою судьбу. Я знаю, что для меня лучше, а что хуже, что правильнее, а что неправильнее. Я знаю это лучше, чем ты. Денис. Скажи: сможешь ли ты это принять, не разрушая нашу дружбу?

Тарлана привёз товарищу Акронову его сын, известный целиноградский геноконструктор и биотехник. Кто-то сказал «подарил», но другие его тут же поправили. Дарить можно вещи. А разве Тарлан это вещь? Потому и «привёз», а не «подарил». Когда-то, очень давно, собаки первыми выбегали из пещер навстречу опасности или кидались на опасного зверя во время охоты. Потом две из них первыми вышли в космос, пролагая дорогу человеку. Сейчас верные звери снова первыми идут по неизведанной дороге, по которой, когда — нибудь, следом за ними, пройдёт и человек. Честно отработав треть собачьей жизни в институте изучения возможностей генетического конструирования, Тарлан отправился на заслуженный отдых ловить мышей и барсуков в просторах казахстанских степей. Добрый, умный, надёжный пёс. У всякого общающегося с Тарланом человека создавалось иррациональное впечатление, будто тот относится к нему немного покровительственно. Соглашаясь взять честно поделенную половину обеда, Тарлан выказывал расположение к понравившемуся ему представителю людского племени. Люди ценили это и, спрашивая взглядами разрешения, трепали пса за холку, а девушки и вовсе тискали, словно большую мягкую игрушку. Тарлан стоически переносил ласки, понимая, что люди всего лишь люди и не могут противостоять своим обнимательным инстинктам.

— Разбудил? — расстроился Мотылёк: — Извини…

Приносимые разведкой куцые сведения только добавляют путаницы. Ну как можно поверить, что русские практически не контролируют своих ИИ? Многовековой опыт американских бизнес — традиций восставал против сей парадоксальной мысли! Как можно доверять тому, что не находится в твоей власти, что не контролируешь? Всё равно, как отказаться заключать с женой брачный договор в надежде, что если с тобой произойдёт несчастье, будто бы жена останется заботиться о тебе не под угрозой определённой в брачном договоре неустойки, а из — за такой эфемерной и ненадёжной штуки как «чувства». Можете ещё прикажете не заключать родительских договоров о заботе в старости с собственными детьми? Абсурд!

— Обязательно — согласилась Наташа и почему-то заплакала. За окном больничной палаты разыгралась метель. Впитавшая пролитую кровь и дым пожаров снежная слякоть за ночь застыла, а утром её укрыл мягкий снежок. Он и сейчас бился в стекло, обламывая о прозрачную преграду геометрически правильные, крохотные ледяные чешуйки. В Чернореченске как-то резко похолодало. Конечно, для выросшего в Сибири мороз в десять — пятнадцать градусов не считался сколько-то значительным морозом, но местные относились уважительно к своей мягкой зиме.

Вечерами — бдения над предварительно сделанными расчётами. Перепроверка. Поиск ошибок. Споры о различных подходах к начальной конфигурации сети. Многомерные пространства. Вектора. Тензоры. Иной раз доходило до сюрреалистического: на ящиках, перевёрнутых вёдрах и деревянных чушках, а то и на пустом корпусе безвозвратно сломавшегося строительного робота. Собранные Мотыльком и Конём учёные: старая гвардия из бывшего НИИ СамСиса и новое пополнение из участвовавших в рождении краснопресненского и чернореченского интеллектов. Сидели где и на чём придётся. Вокруг алых углей от прогоревшего костра. Под шатром звёздного неба. Словно братскую чашу, передавая по кругу белые экраны планшетов с расчётами и выводами формул. Спорили, ругались, мирились — работали.

Наташа помотала головой. Её глаза сияли как звёзды. Да что там звёзды! Наташины глаза сияли куда как теплее и ярче.

— Думаю, я смогу принять — голос у Мотылька готов сорваться и ему пришлось сделать короткую паузу прежде чем продолжить: — Твою самостоятельность.

— Что Денис! Что! — почти закричал Мотылёк.

— Вы товарищ Акронов? — удивился Мотылёк. Он хотел сказать, что старый казах совсем не походил на коменданта города, мощного и несгибаемого, как его рекомендовали, товарища Акронова. С другой стороны никто из них понятия не имел как выглядит комендант Почему бы им не оказаться старому казаху в рабочем комбинезоне с закатными по локти рукавами?

Ночные посиделки с планшетами вокруг костра заканчивались отчаянными зевками. Учёные расходились по жилым ячейкам. Перед сном Мотылёк невольно бросал долгий и молчаливый взгляд на луну. В степи она казалась больше и ближе. В новостях раз за разом повторялось: космические части красной армии ведут позиционные бои за обладание укреплёнными лунными базами. Очень сложно было совместить в сознании две крайности: он здесь, а на луне война.

«Девочки» оказались молодыми, но вполне компетентными сотрудницами. Они часто заходили в гости пить чай в жилую ячейку, где жили Мотылёк и Наташа. Как правило: сначала приходил Конь, а они или вместе с ним, или подтягивались чуть позже. Иногда «девочки» приходили без Коня и тогда, окольными путями, начинали выспрашивать у Мотылька о том, кто из них двоих, по его мнению, больше нравится Коню. Как будто у него есть время расспрашивать друга о таких глупостях!

— Это невосполнимая утрата — сказала Эра.

Чернореченские безопасники, обжёгшись на молоке, принялись усиленно дуть на воду. Они взяли Мотылька под такой плотный контроль, что это начинало понемногу бесить. Дважды он требовал у Андрея Александровича объяснений и дважды получал стандартные отговорки о сложной политической обстановке, продолжающейся лунной войне и его личной, Мотылька, научной ценности. Когда Мотылёк вспылил в третий раз, больше желая сбросить нервное напряжение, нежели надеясь получить вменяемый ответ или как-то изменить собственное положение, Андрей Александрович неожиданно ответил: — Новосибирский институт самоорганизующихся систем, со всеми свежими, не переданными в архив, материалами и наработками уничтожен в ходе целенаправленной диверсии частью которой были и устроенные в Чернореченске теракты. Погибли или были захвачены большинство ведущих сотрудников института. Собственно Мотылёк и ещё Конь в Краснопресненске, на данный момент, являются наиболее компетентными специалистами в области выращивания и воспитания искусственных интеллектов. Разумеется, не считая самих интеллектов: Новосибирска, Эры и Нелли.

Выражаясь языком интеллектов: Мотылёк и Конь «были продуктивны». Были ли они счастливы? Наверное, в какой-то мере.

Безопасник делал вид будто его здесь нет и у него получалось. Мотылёк смотрел на голограмму Эры, а сам интеллект наблюдал за ним глазами камер и установленных в кабинете сенсоров.

Редкая сеть разнообразных убежищ раскидана по территории США. Те, для кого предусмотрено местечко, знают о них. Прочим это знание ни к чему. А слухи и есть всего лишь слухи. Мало ли легенд ходит в современном урбанистическом обществе.

Время от времени Мотылёк останавливался и требовал от управляющих погрузочными карами людей: — Акронов, где можно найти товарища Акронова?

Полтора месяца пролетели как день. И только если оглянутся и перечислить сделанные дела, лишь тогда осознаешь течение времени и удивишься: сколько всего успели сделать за столь короткий промежуток.

Ноксвиллская секретная научная база представляла город в себе. Расположенная в штате Теннеси, в сотне с лишним километрах от одноимённого города, хорошенько упрятанная в землю. Ноксвиллская база являлась частью системы убежищ созданных на случай полномасштабной мировой войны, с целью сохранения военно — научного потенциала соединённых штатов, а также влиятельнейших, богатейших и потому достойнейших граждан великого государства.

— Товарищ! Прошу прощения. Не подскажите где можно найти товарища Акронова, коменданта города? Он вроде бы написал в письме, что встретит нас на вокзале, но сами видите…

— Вы не понимаете — лицо у Мотылька побагровело: — Из интеллектов нельзя делать оружие. Мало того, что это аморально и противоречит этической науке, так вдобавок последствия влияния специфического военного обучения на интеллектов никем не изучались. Что если Эра сойдёт с ума? Вы хотите иметь дело с сумасшедшим интеллектом управляющим армейскими роботами? А ты Эры, почему ты молчишь?

От него отмахивались как от досадной помехи и проезжали мимо. Кем бы ни был местный комендант города товарищ Акронов, но поставить дело он сумел отлично. Не успели они дойти до здания вокзала, как поезд уже был разгружен и караван больших четырёхногих грузовых роботов понёс на могучих плечах прибывший груз в город.

Минуту Мотылёк молча хватал воздух открытым ртом, потом успокоился и сумел даже выдавать из себя скомканное и язвительное извинение.

— В вашей «научной этике» считается, что счастливые люди работают более «эффективно». Так как в обществе каждый (пусть и в разной мере и опосредованно) пользуется плодами труда каждого, то, следовательно, любому члену общества выгодно чтобы любой другой член общества был «счастлив». Разве не так?

— И я тоже рад — Мотылёк мотнул головой загоняя готовые выступить слёзы обиды и злости обратно в слёзные каналы: — Только настаиваю, нет — требую регулярный контроль твоего состояния. Не меньше двух раз в месяц!

Пёс товарища Акронова, Тарлан, оказался замечательнейшей зверюгой. Большой, добрый, умный, и мягкий пёс. Его было так здорово трепать по холке и угощать половиной обеда, который огромная, размером с телёнка, собака слизывала за раз. С ним было замечательно ранним утром, пока не встало солнце, воздух холоден, а температура колеблется на отметке чуть выше нуля, бежать на зарядку от города к подножию одинокой горы Жалфыз — Тик.