– Я не сбежал, – он взъерошил волосы и остановился, – я ушел, это разные вещи. Перелистнул страницу. Не сбегал.
– Мама – особенный человек, что вы сравниваете…
– Вах, апссем! – восхищенно произнесла проходящая мимо пожилая армянка с полным ведром мелкой рыбешки. Рыбный фан, шедший от ведра, замечательно дополнил и воду, и гальку. – Хороший вода?
Алиса представляла, как их разговор подслушивает отец, и от услышанного седеет прямо на глазах.
– У меня просто высокохудожественная речь, – парировал ему Вадим, сверкая глазищами. Капуста пробурчал ему в ответ что-то невразумительно-матерное. Захмелевшая Алиса представила гигантский маятник между этими двумя, который они оба яростно раскачивали, ловили и толкали его друг другу, словно это заводило весь мир вокруг них. Остановится маятник – не миновать беде.
– Я рыбу не люблю, спасибо.
Потом командировка понадобилась уже и маме, и папе, но, так как Алисе было уже почти девять, место ее назначения скрывать не стали – Сургут, «это далеко, на Севере». И, так как Алисе было уже почти девять, она отреагировала на эту новость без должного энтузиазма.
– Не берет, – мрачно сказал Вадим, возвращая Алисе телефон.
– Да, вон там, видишь, где камни навалены? Мы часто тут собираемся. Придешь?
– Отец был женат на его матери. Когда Вадиму было три года, родился я. Получается, я бастард, – криво улыбнулся Капуста, ставя ударение на первый слог, – через год – полтора жена узнала про все, отца выгнала, они развелись. Вадиму она сказала, что отец ушел в другую семью, и что у него теперь там другой мальчик.
– Да. Я нормально отношусь к сегодняшнему себе. Конечно, не фонтан, но тут уж ничего не поделаешь!.. Я очень боюсь потерять себя, потеряться вообще в этом мире, а я – это все плохое, и все хорошее, что у меня было. И даже часть из этого я не хочу терять, не хочу забывать. И даже если это действительно плохо, даже если это ничему меня не научит, пусть это будет со мной.
– Пошел в жопу, – зло ответил Костян.
– Тебе же не нравились мои друзья…
– Да нет… Куда там нравиться, там же песец полный, – неожиданно и тихо согласился Вадим, продолжая выстраивать перед собой восковые шарики. Капуста молчал, так же задумчиво глядя перед собой и сдвинув брови, и Алиса, не ожидавшая такого поворота, удивленно на них уставилась. В этот момент они впервые показались ей похожими – то ли из-за одинакового выражения лиц, то ли в неровном свечном освещении, и вспомнились слова Эли о поделенной надвое личности, – особенно в первый год, полный песец. Я два года отслужил, это уже после моего дембеля срок уменьшили вдвое, а я полную лямку оттянул, по старинке, по хард-корному.
– Да кто за ним бегает! Мама твоя только что…
– А фишка в том, что ты этих фоток успеваешь наделать миллион штук. И озвучиваешь сумму – тысяч десять. Папаша охреневает…
– Ладно, – часто говорила она друзьям после посиделок, – поеду я домой, в Китай.
– И как?
– Наверное, на всех югах много кошек, – протянул Капуста, – тут животным на все по фиг.
– Короче, они тебя слили, – подытожил Капуста.
– Заткнись ты уже, профессор кислого винища! Мне тоже этой дряни налей.
– Он-же-ты-же, – передразнил его Капуста и отвернулся, – я же не нянька ему.
– И вы – престарелая? – спрашивала Алиса.
И ответная улыбка Капусты была особенно нежной.
– Или вот: «Неужто жизнь – это песок, скребущий межпальцевые территории?…»
Удобные кресла и вид моря за окном немного расслабил обоих, и отец в который раз стал рассказывать Алисе про ее тетку – какая она строгая и справедливая, и как он ее боялся большую часть жизни.
Пришлось подойти и отдать ребенку мяч. Девочка моментально испарилась.
– Да я бегал, – ответил он и неловко, только левым уголком рта, улыбнулся. И слева, будто от света невидимого прожектора, проявился легкий загар, светлая щетина, светло-зеленый глаз с длинными, светлыми ресницами. Оказалось, что на футболке логотип «ДДТ», а штаны синие, а не серые, как показалось ей в начале.
– А я раньше много книжек прочитала про школьную любовь, мне нравилось. Только я и школу закончила, а таких страстей книжных так и не случилось. И чувствуешь себя как-то ущербно. И я, кстати, тоже не могу себя представить на месте героинь, которые ржут, как дуры, обмазываются мороженым – в фильмах это всегда мило смотрится, а в жизни – представь себе?! Нет, я люблю веселиться… но веселье оно же не такое в жизни. Ну, не всегда милое.
– Гитару-то ты взял? – буркнул уже откуда-то сбоку Вадим. Вместо поддержания светской беседы он активно и бессмысленно перемещался по квадрату.