Всё в дыму… [СИ] (самиздат): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Подростки немного расслабились. Вода у них оказалась свежая и не в осточертевшей пластиковой бутылке из гуманитарной помощи, а в настоящей армейской фляжке, вкусная и прохладная.

– Контрольная проверка, – сообщил Ди, с удовлетворением наблюдая, как опускается направленное на него оружие.

– Не мешай. – Арсений оттер младшего брата в сторону. – Мы должны договориться. Мы скажем, что видели, а вы расскажете про нас гетману Стерху. А если получите премию, мы хотим половину, пятьдесят процентов. Согласны?

Раздался возглас, и каратары уставились друг на друга с одинаковыми выражениями недоверия и восхищения на лицах. Ну вот кому пришло в голову пихнуть на охрану кладбища сущих детей? Вообще не умеют свои мысли скрывать. Небось вчера школу закончили.

Отлично, Дориан. Полное кладбище разрисованных и разбитых памятников, нашествие ядовитых ежей, куча обгоревших костей. Нет, ничего странного, конечно же. Но нужно же было хоть о чем-то спросить, раз назвался проверяющим.

– Вы, ребята, определитесь сначала, чего хотите. – Ди отвернулся, делая вид, что собирается уйти, и оба они невольно подались вперед, протестуя.

Каратары наняли сторожа, поселили его в рощице, шалашик поставили и пулеметик ручной выдали. Но сторожить ему пришлось недолго: в одну ночь вышел он из шалашика и увидел, как с каждого камня могильного смотрят на него светящиеся запрещенными красками лица. Так и скопытился на месте, и зарплату первую получить не успел, сердце отказало.

В прошлый караул видели они живого малювальника, часа в четыре пополудни. Из-за рощи он шел, со стороны города, и корзинку с красками-кистями нес. Братья под кустом спрятались; хоронясь, смотрели, как он камни разбитые осматривал; замерев, слушали, как языком цокал. И глаза его на солнце поблескивали – не бельмами, а как у нормальных людей. Зрячий он, малювальник этот. И картины рисует – днем.

Ди откашливался и фыркал, осторожно раздвигая притоптанную траву носками новеньких берцев. Пару раз спугнул ежей, что-то обгладывающих на покрытых жирной сажей камнях. Их глаза светились желтым огнем не хуже зиленцорновских, а грозные когти и шпоры некстати напомнили Ди о том, что он так и не взялся зашпаклевать в гостевом флигеле подоконники, исцарапанные и обгрызенные колоритной вторничной личностью донны Лючии.

"Я пришел с миром", – сказал как-то Стерх. Тогда звучало убедительно. Вдруг это какая-то ритуальная каратарская фраза, и есть смысл ее повторить?

Он просто исчез, этот Джонни Грей, растворился, будто и не было. Болтали еще, что он – совсем не тот, за кого себя выдавал, и даже рисовать и все прочее вообще не умел, а заставлял работать кого-то другого.

Тетя Аркаша-Шахимат – так ее звали – рассказывала всем, кто имел несчастье оказаться поблизости, о том, какой прелестницей когда-то слыла. И как один сраженный наповал ее внешностью художник – "малювальник, то есть" – презрев законы божии, написал ее портрет в полный рост. Подумаешь! Гордая девушка, разумеется, отказала дурачку во взаимности.

– Кто у тебя старший? – произнес тот, что был чуточку повыше.

– Ничего, – царственно повел рукой Ди. – А вы кто такие?

Про Джонни Грея в Буратино написано, что он был министром просвещения – электричества, то бишь, – пока не скончался от гангрены ноги, вызванной укусом ежа. Вранье, естественно. То есть принятая правительством и обоснованная историками точка зрения. Ну, короче, вы поняли.

– Ваши здесь уже были.

"Несвоевременность – тяжкий грех" – повторяла она в своих записках. Ди понял, что опоздал. Появись он на каратарском кладбище раньше, успел бы увидеть на могильных памятниках картины. По сохранившимся обломкам надгробий Ди мог сказать, что художники рисовали человеческие лица. Сотни человеческих лиц, с пугающей реалистичностью прописанных на каменных поверхностях.

Ди уловил в его голосе мстительную досаду.

Задумавшись, Ди очень долго сидел на корточках у пустой могилы. Аметистовые шипы покалывали сердце – словно примерялись, неторопливо пробуя на вкус. Беременный лепестками пепельный бутон перекатывался из стороны в сторону. Что произойдет, когда эта штука раскроется? Не разъест ли Ди грудь былым холодом и свежевыпущенным ядом?

– И что это означает?

– Да, видели!

– Ну… – Арсений понизил голос. – Мы знаем, кто тут все разрисовал. То есть не знаем, но видели… В общем, знаем. Ну, короче говоря…

Арсений мялся, Клоп нервными движениями поправлял на плече ремень, на котором болтался его автомат. Пора взять инициативу в свои руки и убираться отсюда.

– Ну… мы кое-что видели и хотим стать охотниками. Вы попросите гетмана Стерха нас принять. Он же вам не откажет. А мы хотим всего лишь тридцать пять процентов премии.

– Колчедан.

– Мы – видели. – Гордо.

Малювальник был странным и вместо холста использовал наружную стену собственного дома. Дом сожгли, малювальника выперли из деревни, а Аркашу-Шахимат срочно выдали замуж за хорошего человека и подальше от родных пенат. Когда же хороший человек превратился в плохого и отправил красавицу-жену самостоятельно зарабатывать на свои прихоти, не имеющая образования или талантов Аркаша-Шахимат в конце концов оказалась в подземке.

– Ты на машине? – предсказуемо напряглись те. – И где она?

Если коротко, тете Аркаше-Шахимат, ввиду отсутствия подручных средств, пришлось проклясть неверного возлюбленного, наслав на него и его потомство до семьсот семьдесят седьмого колена все, что только пришло ей в голову. Особенно удачным ходом стало "шоб у вас у всех зенки повылазили", ибо, понятное дело, художник без глаз – как без рук.

Насколько слушающий вполуха Ди разобрался в хитросплетениях этой редкостной тягомотины, одна из то ли тетушек, то ли прабабушек всю жизнь ухаживала за какой-то родственницей семерых Арсениев – такой древней, что она своими глазами видела в зоопарке живого тавра и застала торжественное открытие первой станции краймского метрополитена. И даже успела поработать на подземном строительстве.