Всё в дыму… [СИ] (самиздат): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Что между ними происходит? Люди – сложные существа. Однако спрашивать не стал – незачем. Рано или поздно все прояснится, а если нет, значит, не так уж и важно.

– Он заряжен, – негромко произнес Федор, и тут воцарилась такая звенящая тишина, что все предыдущее показалось Ди шуткой.

– А шо? – И невесомо погладил Ди по предплечью – той рукой, что в перчатке.

– Федька, – предостерегающе уронил Стерх.

– Я подержу "ХаиМ" во время охоты. Если вы, конечно, мне доверяете.

"Да будут и дальше копиться мутации: второй принцип Тиамата вечен, и количественное изменение генетической информации в человеке рано или поздно перейдет в качественное!"

Дориан Грей тоже верил в эту спасительную невозможность, пока не оказался по-настоящему один. И Стерх разоблачил его с такой легкостью, что становилось… ну, скажем, не по себе.

Отчего-то ему не очень нравилось, что Убейконь оказался сзади, но Ди полагал, что тот вряд ли позволит себе лишнее: в их маленькой группе охотников Стерх по-прежнему оставался главным. Хотя даже он, похоже, не почувствовал, когда за ними – держась на довольно приличном расстоянии – начали красться некие люди.

Тотошка покивал, впервые на памяти Ди соглашаясь с сестрой. Рвано постриженная русая челка упала ему на глаза. Учителя в школе заставляли детей носить в волосах заколки. Надо бы подарить ему парочку, пока дурачок не испортил себе зрение. Хотя… будет продолжать охотиться под землей, оно все равно сядет.

Он, кстати, нашел в газетах отголоски каких-то скандальных слухов о том, что в молодости Святой Пуэсториус жил при бродячем то ли цирке, то ли карнавале, где его выставляли за деньги.

– А ты спрашивал? – отпарировал Стерх.

Стерх уставился вопросительно. Ди мотнул головой и сунул фломастеры обратно в нагрудный карман. Они со Стерхом договорились, что в первый раз Ди не будет принимать активного участия в охоте, а только посмотрит, поучится, что к чему.

– Между прочим, она правильно говорит, – подал голос Тотошка, и Федор медленно повернул к нему голову. – Чего ты ее вечно затыкаешь? Да я б на месте Стерха тебя…

Когда запретили художников, они тоже оказались в метро… Затем туда спустились охотники. Да и сам Ди – разве не по следу художника он появился в этих тоннелях, разве пришел бы сюда просто так – как говорится, по дружбе?… Ему здесь явно не место. Если бы кто-то взялся за выведение идеального грея, в первую очередь нужно было бы восстановить в нем память о родине. Этот мир себя практически исчерпал.

Похоже, Ди расслабился и позволил себе излишне отвлечься. И напрасно: по человеческим обычаям, в засаде положено держать себя напряженным и собранным. Ди и Стерх заняли нишу, в то время как остальные оккупировали узкие коридорчики напротив. Ди никого не видел, а его друг явно расположился так, чтобы держать в поле зрения как можно больше. Фонарь по-прежнему светил на минимуме. Стерх практически не шевелился, хотя Ди чувствовал, что тот готов перейти к активным действиям в любой момент.

Греи попросту изменили свой облик еще больше, стали отличаться от людей еще меньше, притерлись еще теснее, растворились, внедрились, расселились, слились с местным населением настолько, что, когда человечество в очередной раз спохватилось, вычислить чужаков против воли последних оказалось практически невозможным.

– Как жизнь, Дориан? Я ж говорил: свидимся.

"Да будут и дальше соединяться свои и чужие – чем чужее, тем лучше, ибо противоположности заложены самой природой и существуют лишь в паре друг с другом!"

– Сядь, – приказал тот, – не отсвечивай.

Ди не сумел ее разглядеть. Выхватил лишь голубизну высокого неба и разлапистые зеленые листья на верхушках деревьев со странно голыми и при этом какими-то рубчатыми или, точнее, ребристыми стволами. И еще песок – вроде как прибрежный. Художник собирался изобразить реку. Или море. Или аквариум в заставленном кадками с растениями холле шикарного отеля или ресторана – Ди помнил такие: когда-то они попадались и в Тавропыле.

Ди подавил в себе тревогу: последнее время он все чаще замечал странные оговорки в устах личностей донны Лючии. Не хватало еще проблем с домработницей. Клинику, из которой Ди ее забрал, давно разбомбили, так что помощи со стороны ждать не приходилось. В книгах по психиатрии он не нашел ничего полезного – ну, разве что кроме очередного подтверждения давней теории: душевное здоровье врача-психиатра и его пациента, как правило, находятся практически в одинаковом состоянии, и эти люди в принципе взаимозаменяемы.

– Счетчик сработал, – прошептал он, оборачиваясь к Ди. Остальные уже прижимались к стенам тоннеля, максимально приглушив фонари и меняя размеренный шаг на осторожное скольжение. – Выключи свет. И скажи мне, если что-то почуешь.

– Ох, ни фига себе! – присвистнула Элли, хлопнув себя ладошками по бедрам.

После знакомства с Федором Убейконем Ди не поленился найти в домашней библиотеке литературу о пуэсторианцах. Их религия основывалась на более древних и серьезных источниках, чем он себе представлял. Поначалу основная концепция утверждала некое взаимопорождение и взаимопроникновение противоположностей.

Незадолго до этого дня Ди снял тень со станции "Сельбилляр": сколько он ни сидел в засаде, так и не заметил, чтобы наружу кто-нибудь выходил. Картина оставалась нетронутой. Решил ли художник ее забросить или сам сгинул в подземных тоннелях – Ди посчитал неразумным тратить силу на подпитку тени, без которой временно можно обойтись. Если этот конкретный художник жив, Ди его отыщет – по тому слабому, даже не запаху – еле слышной энергетической нотке, которую создатель всегда и навсегда запечатывает в своем творении.

– Ну, мы идем? – вопросила Элли пространство капризным тоном маленькой девочки. И посмотрела на Убейконя – почему-то с упреком. – Скоро налет будет.

Он не понимал их тактики и не был посвящен в планы. По подсчетам Ди, они петляли по тоннелям третьи сутки, периодически останавливаясь для короткого сна и отдыха. На поверхность не выходили ни разу. Но Ди предпочитал наблюдать, а не спрашивать. Если задавать чересчур много вопросов, можно в критический момент не получить ответов на действительно важные.

Ди был уверен, что преследователи вышли из боковых ответвлений главного тоннеля, по которому охотники шагали последние несколько часов. Рельсы под ногами проржавели почти насквозь, кое-где попадались большие лужи. Тонкий слух грея с легкостью ловил и далекий скрип полумертвого металла под чужими подошвами, и чавканье воды, и тихие шепотки, пролетающие от одного человека к другому.

Пристально следя за тем, как перемещается Настасья Филипповна по огромной кухне, наклоняется к печи, переставляет тяжелые противни с уровня на уровень, сыплет кунжут, обтирает испачканные мукой руки, Ди узнавал в ее заученных плавных движениях явственные тени других. Танцующую легкость чернокожего Феликса, нетерпеливость Иры Эриха, ленивую отрешенность Фрумы-Дворы, аристократичное изящество Никки и степенность герра Линденманна…

Именно поэтому греи так любят старые человеческие вещи: в отличие от самих людей, созданные или долго используемые ими предметы не умеют лгать.