– Я‑ау тебе‑ау лично глазенки‑то твои‑у бесстыжие повыкалупываю‑у‑у‑у! – взвыл монстр на моей лысине. – Быстро забудешь как на всяких мяу‑девиц во сне пялится‑ау!
– Вылечил я, а реанимировал Дог. И хватит об этом. Иди сюда, я тебе руку починю.
– Слушай, вампи‑ур, может, ты‑у заткнешь эту недореза‑унную? – здравствуй, моя шизофрения! Спасибо, галлюцинация, что напомнила мне о цели моего движения. – Я‑у бы сам, но ведь может и не поня‑уть.
– Сокращение, – ехидно сообщил я. – Дружеское. От имени Сириус. Отныне, за враки твои кошачьи, я буду величать тебя Сыром. Ой, нет! Ещё лучше! Сырком! – кот вздыбил шерсть и зашипел, а мне в голову пришла еще одна идея: – А может, тебе больше понравится Творожок, а?
О, херково дерьмо на голову тебе! Как же меня достали замечания по поводу моих знаний! Меня что, теперь каждый дрянной вампир будет попрекать?! Была я как‑то проездом в далеком Сатороне, но ведь даже не подумала обращать внимание на такие мелочи.
– Твои безмозглые генералы вертят тобой, как куклой! Ты воин, а тебя в тылу оставили!
– Это ты не понимаешь, Винсент, – пожал плечами Ася. – Во‑первых, мы тебя не бросим. Вот просто не бросим – и все. Мы – команда. А во‑вторых, Зеркало сказало, что нам нужен именно ты, так что умирать тебе пока рано. Не хочешь жить – скатертью дорожка за Пределы, но не сейчас, а когда дело сделаем.
Я зажмурился и взмолился всем известным богам, прося лишь об одном: чтобы меня не нашли. В следующий миг я почувствовал, как тело мое расслабляется и какая‑то сила неумолимо прижимает меня к полу. Когда меня распластало, как морскую звездочку, я сделал единственное, на что еще оставались силы – скосил глаза. Я хотел посмотреть, что происходит с Сырком, но взгляд уперся в то место, где должна была быть моя рука. Должна была. Но ее не было! Во всяком случае увидеть ее было невозможно.
Я улыбнулся, слегка выпустив клыки. Лера вздрогнула, но выражение ее лица ни капли не изменилось. Ага, сдаваться, стало быть, не собираемся.
Смылась, что ли? Ну да, Эрмот же летать так и не научился. Тяжело ему придется, если, вернув собственное тело, Дог решит поймать его на слове. За слепоту нужно расплачиваться. И совсем мне его не жалко. Я буду только рад, если эта девушка собьет с него спесь. А то такой весь из себя крутой и самоуверенный, лорд Белых доспехов… А по лестнице вон как тяжело поднимается – медленно, задумчиво.
– Почти, – хмыкнул маг. – Недели две‑три назад на столицу совершили нападение три дракона.
– Тихо! – рявкнул я, когда понял, что из‑за резвящихся на мой и не только счет Киды, Винса и остальных не могу разобрать слов.
Самый большой прорыв наблюдался чуть севернее, в аллее Летних балов. Здесь воевали деревья. Во всяком случае, так могло показаться непосвященному. Никого, кроме отчаянно прорубающихся через обезумевшие ветки растений мечников, на первый взгляд видно не было.
– Готовьте свои отвары, великомудрый Аль, – пророкотал другой – низкий, басовитый, – а я попробую вытащить маркиза.
– Мы это уже обсуждали, магистр. Может, вы скажете конкретно, зачем мы, бросив все дела, сломя головы рванулись сюда? В послании было сказано, что вы узнали что‑то важное, – не сдержавшись, выпалил князь. – Мы уже наслышаны о ваших, бесспорно, поэтических речей.
– Кериада в нашем доме приняли, поначалу, как простого путника, – продолжал между тем Ша‑Нор. – Мои родители вообще были очень гостеприимны. Кед, возвращаясь домой из своих странствий по Сардонору, стал часто останавливаться у нас, а однажды рискнул и открылся родителям, рассказал, кто он такой. И меня, Кида, он действительно катал на спине в своей драконьей ипостаси, – я фыркнула, а полукровка усмехнулся. – Он мне тебя показывал. Издалека, – я взвилась в праведном гневе, но увидев веселые искорки в глазах наемника, только зашипела. – Знакомить не стал, – продолжал издеваться Ша‑нор, – поскольку не был уверен в твоей толерантности.
Длинноухий хотел сказать ещё что‑то, но тут нас нагнали остальные. Я и не заметила, как они окончили погребение.
– А чего‑у объяснять? Мои‑у это сапоги, и Аль должен их вернуть.
Этап четвертый, завершающий: Отказ от Ночи. Если честно, неуверен, что смогу его преодолеть когда‑нибудь. Вампиры и Ночь – это больше чем семья. Мы любим Ночь, как нашу мать. Мы танцуем с ее Тенями, словно с любовницами. Мы улыбаемся от ласковых прикосновений Ночи, точно от одобрения старшей сестры. Можно ли отказаться от того, чтобы слышать ее голос? Не знаю. Все это еще только ждет меня. И я стараюсь лишний раз об этом не думать.
С высоты драконьего полета бой выглядел волной, расходящейся в стороны от замка Императора. Странной неравномерной волной.
– Как хочешь, только не дай мне валяться в отключке. По щекам надавай, что ли, когда отрублюсь.
– Ладно, продолжай, – потряс головой Рик.
Она издала странноватый смешок.
– Что?! Да ты рехнулся! Ах ты, старый развратник! Да чтобы я, да своими руками! Моего! Ученика! В этот вертеп! – и снова грохот: в ход пошла тяжелая артиллерия – мебель.
– Ну что ты! – поспешил успокоить меня Феллион. – Если убрать от них цветы, через часик очухаются.
– И где я должна искать этих двоих?
Дальнейшее разобрать было сложно: маги, перебивая друг друга, орали, доходя почти до ультразвука.
Ага, спасибо, очень понятно. Я тихо зашипел, а вампир просто повернулся ко мне спиной. Пока я хлопал ртом от возмущения, рядом присел Дог.
– Так, значит, действительно сейчас где‑то по Аллейсу гуляет этот "повелитель"? И он может одним взглядом захватить власть над драконом?
– Хочешь сказать, мы не сможем их достать? – нахмурился Эрмот.