– Проходи, вьюнош, проходи! – закудахтал Аль. – Тебе, дураку, как раз полезно будет посмотреть, как умные люди в глупые дела вляпываются.
За круглым столом, ярко освещенным множеством горящих свечей, сидели четверо. Я не слышал, о чем они говорят, но чувствовал, что беседа очень напряженная. Меня не волновали ни суть этой беседы, ни отсутствие слышимости. Я знал, что звуки придут, как только увижу Ее, а до этих четверых мне не было дела. Поэтому я прятался в тенях в углу комнаты и ждал. Но они каким‑то чудом что‑то услышали, напряглись и обернулись, и хотя ни лучика света не проникало в этот дальний угол, я вдруг понял, что они меня видят. И сразу что‑то неуловимо изменилось в их лицах. Передо мной были хищники, увидевшие жертву.
– Да не видел я ничего! – взвыл я. – Мне, то есть твари этой, тот гад, что на шее сидел, какой‑то нерв повредил. Я и хватал‑то тело наугад. Ткнулся туда, где до этого Моргана была, почувствовал, что кто‑то есть, и давай когти рвать, пока совсем не рехнулся.
– Во‑о‑орррррррррррррк! – взвыл я.
– Да встретил по дороге одного уважаемого человека, по имени Гралиофорг. А потом налетели всадники его Императорского величества, так что пришлось немного задержаться, – мысленно поблагодарив бородача, сказал лорд и обхватил руками кружку с пивом.
Ух ты! Это я, что ли? Величайший маг? Ну ни фига себе! Творожок покосился на меня с явным уважением. Хотя, может быть, показалось.
Он поднялся и направился к выходу.
– Ну, если что, можно ведь и магией, – равнодушно пожал плечами воин. – И крови не будет, и результат налицо. На зубастую чешуйчатую морду, точнее.
– Да, Кевин, да, я все слышу. Я передам, конечно, передам.
Сталь со звоном проехала по стали, заставив Императора отступить от поверженного вампира.
– Не, ну ты посмотри, какая скотина, – цыкнул Рик, мрачно любуясь на весь этот зоопарк.
– Что? О чем ты?.. О чем ты, милый? – Она сделала шаг ко мне.
Внимательно обнюхав выметенное нутро, он сел на задние лапы и попытался передними дотянуться до дымохода. Не смог. Снова опустился на четыре конечности, тщательно примерился, смешно поводя задом из стороны в сторону, и прыгнул. Послышался скрежет когтей по кирпичу, возмущенный мяв, чих, а потом из дымохода кулем вывалилось нечто черное и взъерошенное, а сверху медленно планировали хлопья сажи. Черный монстр аккуратно сгреб их лапкой, сжал в когтистом кулаке и, продемонстрировав белые зубы и розовую пасть, мяукнул:
– Можешь. И утопи‑уть можешь, и размагичивать таких, как я‑у, со временем научишься, – согласился он. – Вот только зачем оно тебе‑у, Ася? Так уж тебе‑у нужно совсем одному против всего мира оставаться? А так нас все‑таки двое…
– Слышал, значит? – обрадовался я, что не придется ему все пересказывать.
Девушка закусила губу и отвела глаза. Помолчала. Снова нахмурилась и кивнула каким‑то своим мыслям. Потом перевела на меня твердый взгляд.
– Уж извини, Сириус, в таком мире я родился, – раздраженно отозвался граф. – Я, знаешь ли, не выбирал.
– И что с того? Разве не видно, во что он меня превратил?
Поза мужчины была расслабленной: ноги вытянуты, щека уютно покоится в ладони опирающейся на подлокотник руки. Нормальная такая поза человека, устроившегося отдохнуть или чего‑то дождаться. Но его лицо… белоснежные волосы идеально прямыми прядями падали на плечи, оставляя открытыми виски и лоб. Тонкие строгие черты молодого лица казались высеченными изо льда. Пара глаз невозможно‑золотого цвета неотрывно смотрела на меня. Я встретила этот взгляд и… Нет, я не могу описать, что случилось. Мы словно проникали в разум друг друга, не постигая при этом мыслей, а растворяясь в них, разделяя все прошлое и настоящее. Мне казалось, что я знаю его всю жизнь, или всю жизнь ждала. Я никогда не думала, что такое бывает на самом деле. Никогда не верила в любовь с первого взгляда. Я вообще в нее не очень‑то верила. Но даже от намека на мысль, что его может не быть рядом со мной, сердце начинало разрываться.
– Да, здесь вроде нет, только в Мирторге, – все также рассеяно и непонимающе отозвался наемник. – Я как‑то не успел особо рассмотреть нападающих, хотя, наверняка черного дракона заметил бы… Ааа…ээ?
И вообще, сегодня день какой‑то странный, все словно плывет. Или это что‑то в воздухе? Ну, кроме пыли и выхлопных газов, конечно. Хотя и с пылью происходит что‑то непонятное, что‑то едва уловимое, тонкая вибрация воздушных масс, как будто кто‑то взял и приказал улечься на пол всем пылинкам до последней. Господи, да у меня уже глюки от этой жары начинаются. Что‑то я сегодня не на шутку устала, голова раскалывается, и тело, словно ватное. Мысли путаются, ускользают, ни одна не задерживается надолго. Черт, поспать бы! Веки все тяжелее, и в глаза как песка насыпали.
– Помоги‑у‑у‑у! – взвыл он, едва меня завидев.
– Ну и какие выводы можно сделать из писания сего‑у? – саркастично поинтересовался Сириус, вспрыгнув на стол.
Мне было плохо. Очень плохо. Мне не хотелось жить. Точнее, жить‑то мне хотелось, но хотелось, чтобы эта приятная участь постигла не только меня. Но, наверное, так не бывает. Я чувствовал себя виноватым. Перед погибшими Кевином и Эрри. Перед потерявшим еще одну жизнь Сириусом. Перед злой, как тысяча демонов, Киниадой и не менее злым Ша‑Нором. Перед несчастным до коматозного состояния принцем Феллиором. Перед покалеченным и не слишком быстро регенерирующим Винсентом. Перед бледной и притихшей Леринеей. Перед мрачным Риком и окаменевшими Джефри и Венном. Перед все время прячущей слезы Морганой. Перед страдающим таким же комплексом вины, замкнувшимся Эрмотом Делимором. И перед рассыпающимся от этой его замкнутости Догом.
Маркиз в" Асилий де Карабас пришел в себя и с ужасом понял, что, судя по солнцу, провалялся в отключке не меньше часа. Улица, на которой его так душевно приголубил камнем по кумпалу какой‑то очень крутой адепт земли, была совершенно пуста. Звуки боя слышались настолько далеко, что даже нельзя было разобрать направления. Застонав, ученик звездочета заставил себя сесть и ощупал шишку. Подумал, что на лысой голове она должна выглядеть особенно живописно, и принял волевое решение: лечить. Минут пять у него ушло на то, чтобы вспомнить, как это нужно делать. Еще столько же – на концентрацию. Само лечение заняло доли секунды. Маркиз снова окинул улицу просветленным взглядом и увидел дым. Нет, не на самой улице, а вдалеке, там, где еще недавно над городом царила цитадель Бессмертного Императора, а теперь полыхало зарево пожара. "Эрмот!" – промелькнула в голове паническая мысль. Ася тут же вскочил и бросился бежать к замку.
– Ну, если, не наше дело, то и не возникай. Сказали быть воротником, значит воротником и будешь.
До наступления темноты группа оставила за собой не меньше пяти миль – такое ощущение, что лес им был, мягко говоря, не рад. Путь отряда постоянно преграждали череды холмов и размытых оврагов; заросли ненавидимой всеми жал‑травы, способной своими узкими колючками пробить даже тунику и располосовать кожу на лоскутья; непролазные буреломы. Кое‑где стволы толстенных – в несколько обхватов – деревьев настолько близко располагались друг к другу, что в совокупности составляли единую монолитную стену, которую приходилось то обходить широкой дугой, то по одному протискиваться в узкие щели, изредка помогая себе оружием. У Рика создавалось впечатление, что его отряд прорывается с боем.
– Темнишь ты что‑то. Так ведь и не сказал, как ты у Аля оказался.
– Браво! Браво! – медленно хлопая, произнесла леди Кида. – Вы прекрасно разыграли эту сценку, мальчики. Ревнивый вампир – это почти круто.
– Как я понимаю, все живы‑здоровы. Двигаемся дальше! – как ни в чем не бывало, провозгласил эльф и первым же ринулся исполнять свой приказ, все также находясь в объятьях невозмутимой дриады.