— Десять тысяч за свою жизнь после таких признаний? Ты не мог пасть ниже.
— А ты куда?
— А вот гильдии — нет. Как только увидят вас на людях с исцелённым лицом, сразу сложат два и два. Я беру на себя риски. Полторы тысячи. И никаких безделушек, только золото. Или можете ждать, пока во Фьерилане объявится ещё какой-нибудь целитель моего уровня. Произойдёт это нескоро.
— Немало, — не кривя душой признал он. — Может эти десять тысяч и отделяли меня от магии. Но знаешь, я ведь ушёл не с пустыми руками. Пятьсот монет я с него всё же успел содрать. На остальную сумму я отвёл душу на его трупе.
— Не сомневаюсь! — снова громыхнул Регато и вразвалку подошёл к магу. — Но ты же как-то узнал о заказе, идиот. Прибежал ты из гильдии сам или тебя направили — мне насрать. Ты меня лечишь, я даю тебе деньги. Попадут ли деньги в казну гильдии или нет — мне…
«Ты меня прикроешь?» — слова вызвали в груди Летара странное ощущение, которому он не нашёл толкового описания. Целительский лексикон услужливо предлагал тепловой удар из-за схожести симптомов. Лёгкое головокружение, жар, слабость; разве что пульс в картину не вписывался. Увлёкшись изучением странного эффекта слов, Летар не заметил, как лагерь оказался позади. Перед глазами остался незапятнанный человеческим присутствием изумрудный луг с несколькими его стражами — мощными древними деревьями, являвшими собой авангард густого леса к паре сотен метров отсюда. Пара неспешно прошла по поляне и остановилась в сени дуба, увенчанного кроной янтарного заката. Накатившее на Летара спокойствие чуть не остановило его, но он всё же решился расставить все точки.
Нэйприс метнула ему круглый шеврон с узнаваемым силуэтом катапульты по центру.
— Что это?.. — Нэйприс приняла пергамент и развернула. Губы едва заметно зашевелились, с каждой строчкой дрожа всё сильнее. Дочитав до конца, Нэйприс прислонилась спиной к дереву и подняла на убийцу яркий, начинённый огнём заката, взгляд. — Десять тысяч?
— Серное масло, — констатировал Летар с таким видом, будто только что определил причину всех бед. — Скверно, скверно. Знаешь, что общего у серного масла, прилетевшего тебе в лицо, и сезонной аллергии, Регато? И то, и то имеет свойство повторяться.
— Нет, это ты слышь, — Летар рукой отвёл направленный на него меч в сторону и ткнул говорливого охранника пальцем в грудь. — Я хочу денег, о которых не узнает моя гильдия. А твой хозяин хочет починить рожу, не вдаваясь в подробности о том, как её сломал. Не в твоих, сучонок, полномочиях решать за хозяина. Иди и предложи Регато сделку. Если он откажет — я прислушаюсь, а твои слова для меня пустой звук.
Барон перепугался. Он явственно ощущал куда дует ветер, а уж во фразе про «своих людей» он и вовсе увидел намёк на наёмных убийц.
— Наставника?
— Капитан?
Летар поудобнее перехватил подтаявший ледяной кол, запрокинул голову жертвы и размашистым ударом вбил оружие в сонную артерию Регато. Вытер мокрую руку о его же продырявленный камзол. Осторожно взял пергамент и подул на сохнущие чернила, позволив бессознательному телу завалиться на стол и залить все неинтересные Летару бумаги кровью. Удовлетворившись результатом, он сложил признание и спрятал во внутренний карман плаща, машинально подумав «не показать бы кому вместо лицензии».
Ворота распахнулись, и Летар зашёл внутрь, рефлекторно оглядывая пространство между оградой и стенами дома, запоминая детали парка и определяя пути отхода. Действо не избежало цепких взглядов охраны, но они скорее всего решили, что жадный целитель просто прикидывает, сколько золота можно содрать с обладателя обширного зелёного участка во дворе.
— У меня нет столько денег при себе, — даже маска не скрыла нахмурившийся излом бровей. — Я организую их к завтрашнему утру.
— Да они тут все одинаковые, ты думаешь я хоть одно лицо помню? А имя… Кир… Кри… Что-то там на К, в общем.
Первая же ступень скрипнула под сапогом охранника так, что Летар невольно подумал, что этот дефект был сродни условному знаку. «Уже идём» или что-то вроде. Наверху их ждала единственная дверь. Охранник сдержанно постучал и незамедлительно получил ответ:
— Что ты отошёл по каким-то своим делам, естественно, что я могла ещё сказать? Он пообещал, что выбьет из тебя всю дурь, если встретит без документов и нашивки. Кстати об этом…
Летар склонил голову набок.
— Ты порядки местного цирка хорошо разглядел? — проворчал парень, явно раздражённый тем, что окружающий сброд бросил на него тень. — Тут ничерта нет.
Летар остался в своей роли, подошёл поближе и быстро пересчитал содержимое. Будто бы удовлетворившись зрелищем кишащих в недрах мешка золотых монет, он вернул своё внимание к Регато. Почти бессознательно он вошёл в состояние «лекарь — захворавшему» и перешёл на ты:
Летар вошёл внутрь, и дверь за ним закрылась. Спустя несколько тягучих мгновений проведённых в тишине, пока Летар и Регато взаимно изучали друг друга, где-то внизу едва слышно скрипнула злосчастная ступень.
Летар моргнул. Маска. На лице Регато была фарфоровая маска на верёвочке. Видно только глаза, да оплывшую кайму подкожного жира по краю. И как охранник мог засомневаться, что хозяин хочет исправить ситуацию? Он же так стыдливо скрывает свою подтаявшую рожу.
— Что помешало?
Рядом с палаткой прозвучала серия шагов. Затем вход зашуршал, распахиваясь перед бесцеремонным гостем. Согнувшийся в три погибели капрал деловито заглянул внутрь и наткнулся взглядом на молодого парня, спавшего в одежде. Рожа у него была до жути недовольная. Рядом — тоже почему-то в одежде — лежала рыжая вертихвостка. Капрал проигнорировал логическую яму и гаркнул во всю мощь своих лёгких:
— Во-во. Вот именно это. Странновато изъясняешься для сироты. Меня-то воспитывал дед, человек науки. А что насчёт тебя? Скажи правду, ты врал про крестьянскую семью? Ты наследный принц? Сбежавший сын Ульфа?
Убийца кивнул в сторону лагеря, и они зашагали обратно.
Дверь распахнулась, и Летар увидел просторный рабочий кабинет. Но даже рабочая обстановка испытала щедрость прикосновения к бездонным карманам владельца. Ковёр на полу показался таким мягким, словно мог в любую секунду замурчать. Стены украшены оружием разных форм и размеров, включая копию Государственного меча самого императора. Окно за спинкой монструозного кресла в конце кабинета выходило на фьериланский дворец.
— Он научил меня… да всему, пожалуй. Научил исцелять, поддерживать жизнь в раненых, управлять стихиями, развил мою память и приучил искать неочевидные решения, даже от сумасшествия спас.