— Ого! — на лице оказавшейся по ту сторону порога девушки отпечаталось радостное удивление, и она быстро убрала предмет, который прятала за спиной.
— Заслуга дежурных целителей.
— Стой на месте, — Нэйприс взяла Нирэйна за руку и пощупала плечо. Инженер попытался вывернуться, но инженерка стиснула его с такой силой, что сразу стало понятно — сантипушка ей нужна для уверенности, убить она способна и без помощи стрелкового механизма. — Хм-хм. Ладно.
Нирэйн уже и забыл, какой живой выглядит Нэйприс на своих двоих: последнее воспоминание о ней касалось того дня, когда она ещё была прикована к кровати и затянута в тяжёлый мрак переживаний. Теперь огненные языки её волос разгоняли любую тьму, милосердно оставляя лишь тёмные веснушки на лице.
— Знала бы, что это ты, достала бы деципушку, — отшутилась Нэйприс и шагнула навстречу гостю. — Ну-ка.
— Я добрался до Альмуна, нашёл целителя и обменял восстановление отсечённой руки на две дюжины вставших с земли солдат, — сказал он, опустив подробности.
Нирэйн обернулся, и Летар сбросил с себя незримость. Прежние два метра сухих и едва заметных под плащом мышц, прежнее моложавое лицо без какой-либо растительности и морщин. Со времени последней встречи только взгляд изменился, стал безмятежнее.
Нирэйн фыркнул:
— И я не успел на исцеление собственной женщины, подумать только, — пробормотал Летар, обернувшись, чтобы подарить Нэйприс исполненный тепла взгляд.
— А где он? — Нирэйн мягко отодвинул Нэйприс и заглянул внутрь дома, но увидел там только подобие мастерской без намёка на присутствие поблизости живых душ.
Летар вспомнил, как остервенело он топтал оставшееся от головы Дераса месиво, чтобы тот точно не вернулся. Как он потом ковылял по леднику, рассматривая вмёрзшие внутрь осколки башни, усеянные криво выведенной цепью слов о судьбе мира и даже самого Летара. Как он нырнул в воду и понял, что может и не доплыть до берега.
Троица устроила пикник на нагретой взмахом рук Летара каменной плите, выступающей в озеро. Нэйприс растянулась во всю свою скромную длину, пожёвывая травинку, над которой маг сперва поводил руками — то ли он заразу из травинки убирал, то ли наоборот добавлял что-то внутрь; и судя по довольному лицу инженерки, вероятнее последнее. Нирэйн сел на краю, свесив ноги в тёплую воду, покуда сырые сапоги сушились неподалёку. Летар устроился рядом, но подогнув ноги под себя таким образом, словно собирался в любой момент вскочить. Но поза была лишь старым инстинктом, на лице целителя застыло полнейшее спокойствие.
Летар посмотрел на остряка сверху вниз, и тот невольно сжался под взглядом величайшего из живущих магов.
— Не злись, искорка, — попросил целитель, и услышав такое обращение Нирэйн вытаращился, — я просто заметил, что кто-то идёт к нашему дому и пошёл следом.
— И волосы вымокшие полная дрянь, — Нэйприс критически поцокала языком. — Я не представляю тебя без взъерошенной причёски. Но ничего, сейчас Летар взмахом всё починит.
— Продуктов должен был взять в деревне, — Нэйприс повысила голос, — только что-то я их не вижу!
— Мало ж ты выторговал. Без врождённой гениальности Нэйприс придворным инженерам все равно не светило бы воссоздать сантипушку ближайшие пару лет.
— И даже их члены им не помогут! — с непосредственным девичьим смехом заявил светлейший ум инженерии и сплюнул куда-то в сторону. — Прости, что перебила, продолжай эту грубую, не имеющую ничего общего с реальностью лесть, мне нравится.
Нирэйн усмехнулся и предпочёл не испытывать ревность Летара на прочность, увильнув от обязанности сыпать дифирамбами в сторону его женщины:
— Но я могу понять Лессу, что уж там. Если бы западники узнали, что Макз вёл их к краху рука об руку с имперцем, с ними бы пришлось гораздо труднее. Впрочем, не знаю, было бы ли труднее, чем получилось на деле. Армии и так пришлось всю осень выдавливать из Края недобитков-северян, верных Макзу до последнего вздоха.
Проговаривая это, Нирэйн как-то сам собой напрягся и помрачнел, и Летар почувствовал, что его нужно спасать.
— Нирэйн, будь я на твоём месте, я бы поступил точно так же, — признал целитель, срезав угол и сразу направившись к занимающему Нирэйна вопросу. — Разве что бил бы не в сердце, а в мозг, а то вдруг у кого-то из целителей вокруг всё же нашлась бы прорва энергии.
— Я метил туда, где у него ничего не было, — бесцветным тоном ответил Нирэйн.
Перед глазами Летара встала светловолосая связная, над которой в рыданиях сотрясался Макз, но целитель не стал ничего объяснять своему другу. Как и за все полгода, что он не мог навестить его, посмотреть в глаза и отобрать у него спокойствие состоявшейся мести — Летару не хватило храбрости сказать, что герцог наверняка был такой же жертвой обстоятельств, как и все, кто подворачивался под руку Дерасу Каасу.
«Да и какая разница, если настоящий виновник все равно мёртв?»
Нирэйн перевёл взгляд под ноги, на прозрачную воду. Он находил упоение в том, что может видеть дно вместо своего отражения.
— Хорошо здесь у вас.
— Ну, не зря же ты приехал из самого Кьелза, чтобы побыть здесь, — тон Летара стал подозрительно задумчивым.
— А я вот поняла, что мне надоело вечное спокойствие, — протянула Нэйприс из-за мужских спин. — И мастерить всякую хрень надоело. Приключений хочу.
— Быстро же ты пристрастилась, — сразу же отозвался на её нытьё Нирэйн.