Инженер сместился поближе к восседающему на коне Люциану и как бы невзначай прислонился к его ноге. Руки Нирэйна никогда не отличались особенной ловкостью, но орудовать он ими умел со скоростью такой, будто был заправским магом. Потайной кинжал выпрыгнул из сапога Люциана и чиркнул рядом с бедром генерала, распоров седельные ремни. Люциан не успел даже вытаращиться на обнаглевшего аристократишку, как тот выкинул его с коня вместе с седлом. Генерал неловко рухнул на землю, а Нирэйн вцепился в звериную гриву и втянул себя на освободившееся место, тут же ударив пятками по бокам заржавшей от боли животины.
Нирэйн остановился и присмотрелся. Нет, показалось.
Герцог отпрянул, будто его укусила змея. Лицо не вмещало всю степень ужаса от осознания собственной беспомощности перед неотвратимым будущим. Он ринулся к двери, попытался растолкать стражников, но был тут же скручен одним из них.
— Но что, если фальшивая картина будущего заставит его напороться на кинжал раньше, чем он осознает обман? А историков заставим написать в летописях, что эта заслуженная победа была результатом тщательного планирования, чтобы людям больше понравилось читать.
— Одной тебе воевать не придётся, сестрёнка, — послышался голос, с лёгкостью прорезавший шум ветра и грохот сотрясающей мир магии. — Этого я точно не допущу.
Каждое мгновение этого разговора мало-помалу возвращало эльфу трезвость мысли. Он всполошился:
— До зенита солнца действительно ещё несколько часов, — с тех пор, как Витилесса погостила в Кьелзе, её интонация изменилась, даже факты она озвучивала энергичным командным тоном. — И облаков на небе до сих пор нет.
Пытка, которой он подвергался, учила пленника принимать своё бессилие перед ликом обстоятельств. Вода неуклонно продолжала следовать за Кирионом в любой угол темницы, от пятачка, куда из люка падала еда — преимущественно овощи, от которых зубы эльфа ныли, а дёсна кровоточили — до закутка, куда Кирион уволок дурно пахнущий труп, подаренный человечьим архимагом несколько недель назад. Эта вода капля за каплей учила его смирению перед волей оракула. Кирион не может ни на что повлиять, Кирион должен быть паинькой, что бы ни предпринял Кирион — это уже предусмотрено. Всё, кроме одной вероятности, о которой вода попросту не могла знать. Огнелист. Раз оракул не пытается активно вытряхнуть его из эльфа, значит не видит. Не видеть он его может только в том случае, если огнелист в каждой вероятности выталкивает Кириона за границы человечьих способностей. Там архимаг видит что-то своё. Возможно, даже ложный путь к победе над королевой Архипелага.
Кап. Кап. Кап. Глаза остались сомкнуты, чтобы не пугать владельца расплывающимся от усталости и голода зрением. Растёкшиеся в кляксу мысли снова собрались в сгусток. Кириону нужен шанс — случайность, что солгала оракулу о своём предназначении. Но как её распознать? Быть может, и нет её вовсе? Кирион так слаб, что его придётся выхаживать, прежде чем он сможет с кем-либо сражаться, даже если доберётся до своего сокровища… Неужели та спасительная нить вероятности ведёт к тому, что Кирион съест весь огнелист и дрожащими от недомогания руками снесёт себе голову, предоставив королеве самой разбираться с угрозой?
Мимо, закрыв обзор, протащили ещё одного тяжелораненого, обёрнутого в штору с дворцовых окон, и Нирэйн пошёл дальше. Когда он достиг знакомой лестницы, ведущей в обитель имперской власти, генерал Люциан уже ждал его у подножья. Строгие брови взлетели, оценив вид временного графа, и генерал уже было открыл рот, чтобы отдать приказание ближайшему целителю.
— Ты просто хочешь верить в Летара, чтобы поверить в успех нашей собственной кампании. Если мы бросим всё, что у нас есть, и успеем подойти к столице по снегу… Наш план строится на надежде, что убийца знает своё дело.
— Мэлоди!
— Он вобрал столько заклятий истины и ни разу не раскололся? Для такого нужно обладать специфичными искажениями психики или просто отшибить себе память, чтобы искренне недоумевать о причинах происходящего вокруг. Но знаешь, даже если он сильнее, чем хочет казаться, стоит ли нам переживать вообще? Печать на его руке настоящая и нацелена на Дераса Кааса. В чём бы ни заключался план всемогущего Летара, архимагу Края конец, это нам на руку.
— Готов. Готов продать душу ради шанса на успех, — протараторил Нирэйн. — Против ослепшего провидца больше нам и не нужно, лишь бы существовал шанс.
Эльф по-новому взглянул на оставленные человеку руки. Быть может, человечишка сейчас встанет и попытается убить Кириона в слепой надежде на спасительный огнелист. Отчаянное предательство, изменит ли оно…
Оставив последние распоряжения висеть в воздухе, архимаг унёсся в сторону своей башни.
Всплеск рук — энергия коснулась печати на руке убийцы, и та отозвалась холодным терпением — в ней ещё было время. Тогда что убивает его? Почему? Хитрый ублюдок обещал историю, которая будет стоить всего огнелиста. Это она?!
Летар не стал ждать, когда и этот снаряд вернётся к нему, ударив по провидцу светлой вспышкой целительской магии, призванной закупорить ублюдку кровоснабжение и подарить ему букет инфарктов. Неосязаемая сфера светлой энергии беспрепятственно преодолела серый барьер и вгрызлась в защиту Дераса, истончив её, но не причинив вреда её хозяину. Серая масса отступила, стянулась обратно к Дерасу, чтобы добавить слои к его защите, и лишившийся неестественной поддержки огненный шар лопнул, полыхнув на прощанье рыжей вспышкой. Сквозь эту же вспышку в лицо Дерасу тут же прилетел белоснежный луч, пустивший по сгустившейся защите провидца сеть трещин. Серая аура принялась истлевать, как трут от прикосновения искры.
Парящая платформа покачнулась, откуда-то снизу пахнуло холодом, и гигантская волна захрипела. Лёд растёкся по всей её поверхности в считанные секунды, распространяясь вокруг скопившегося в воде мусора. Громадина будто споткнулась, упёршись ледяным днищем в дно морское, надломилась и медленно рухнула, выместив из-под себя тысячи тонн жидкости.
Кирион встревоженно посмотрел на Летара, отказавшегося умирать раньше, чем удастся выполнить заказ, и промолчал. Кровь из раны на его животе змеилась по ладони, беспорядочно захлёстывая чёрные линии, но не размывая их до неузнаваемости, не вынуждая метку менять цвет для контраста. В этой руке безошибочно читалась человечья судьба.
— Вот это оракул ещё предвидел, — сказал убийца, глядя на свою печать, как на башенные часы. Ранение могло сместить внутренний счёт времени, и Летар не до конца доверял ощущениям. Но печать пока не спешила разливаться по всей руке, так что десяток-другой минут в запасе, вероятно, ещё имелся. — Сейчас я верну тебе обе руки, Кирион, и это он тоже видел. Но дальше его зрение рисует ему фальшивые образы. Один из нас съест огнелист и убьёт провидца. Если это будешь ты… — Летар сделал выразительную паузу, позволив эху эльфийского вытья переполнить яму, — то я умру прямо здесь и сейчас. А вот если это буду я, тебе светит занимательная история.
— А вот меня пугает, что я ничего не чувствую, — поделился он. — Кроме волнения. За себя. За тебя. За Витилессу и Найррула. Может, оно и к лучшему? Забирайся.
— Плевать мне на имперскую армию! — выкрикнул герцог. — Мне нет до неё дела! И никогда не было! Ты знаешь, ради чего я ввязался во всё это, почему я оказался здесь, на этом месте, покорно следуя твоей указке. И я ничего не имел против своей роли, но теперь… Теперь тебе сложно указывать дорогу, ведь ты ослеп, так ведь?
Нирэйн с Витилессой многозначительно переглянулись. Только Мэлоди не поучаствовала в этом безмолвном обмене мнениями, её глаза сейчас находились не здесь.
— Ты.
— Ты сказал, что мы и так мертвы. Нужно попро… попро… — голос Мэлоди вдруг стал каким-то осоловелым. Она шагнула назад, платформа под ней замерцала и исчезла. Нирэйн едва успел подхватить сестру и проверить её зрачки.
Императрица с трудом оторвалась от созерцания битвы за город. По небесному полотну разворачивались огненные ленты, перехлёстываясь и сталкиваясь со снарядами редеющих осадных орудий. Энергия сгущалась прямо на полпути к городу, обретая самые разные формы и взрываясь смертоносной шрапнелью. Редкие неучтённые гильдиями боевые маги творили волшебство, далеко выходящее за рамки того, чему обучают в унифицирующих имперских заведениях: покрытие городской стены пузырилось и лопалось, разрывая на части всех, кто стоял на нём; один из кипевших боёв накрыл барьер непроглядной тьмы, не пропуская наружу ни снаряды, ни людей; выжженная посреди пустоты паутина света носилась по воздуху, хватая подвернувшихся людей, сдавливая и перемалывая их. И всё это подсвечивалось постоянным притоком яркой целительской магии с обеих сторон. Стены ещё не сменили хозяев, но в зияющий меж ними провал отряд за отрядом заходили имперские войска, сразу устремляясь к лестницам наверх. Первая линия обороны западников несла тяжёлые потери, но не собиралась сдаваться, вынуждая имперцев увязнуть в изнурительном бою.
— Это нужно мне, — быстро ответил Макз. — Почему ты не предупредил меня о том, что должно было произойти?
Нирэйн посмотрел вслед тому, как его младшая сестра скачет навстречу бушующему сражению. В то же пекло, из-за которого Нирэйн не знал, увидит ли ещё Найррула воочию. Кровь вскипела, протестуя против новых потерь.
— Исход уже решён, дракон мёртв!