— Здесь его точно нет, треска безмозглая. Надо проверить крышу.
Летар мгновенно представил прошедшие сутки со стороны — так, как их видел этот маг-стражник, чьё магическое зрение значительно превосходило урезанные возможности убийцы. Он всю свою смену не поворачивался в сторону укрытия убийцы, даруя ему ложное чувство уверенности, а на самом деле следил за ним периферическим зрением, видел его в отражении на кинжале сослуживца и даже сквозь сомкнутые веки. Даже со сменой караула, он продолжал следить за своей жертвой прямо через тающие перед его взором дворцовые стены, выжидая, когда Летар наконец перейдёт к действиям. И Летар перешёл, переменившись из категории любопытного дурака и возможного шпиона, в категорию саботажника и опасного мага.
Летар предпочитал думать, что да.
Глава 22
План Лит был в том, чтобы прийти к столице за несколько суток до исхода печати Летара. Однако, когда Летару осталось жить четверть суток, предместья столицы так и не узрели ни имперских шатров, ни повозок, ни стенобитных орудий.
— А у меня их много?
Связной Макза сместился. Его руки продолжали поддерживать заклятье незримости, бледное лицо не скрывало отношение к грядущим событиям, но он стоически терпел этот страх.
— Зачем он тебе теперь?
— Какие мысли, Мэлоди? Что именно с ним не так?
— Ты останешься здесь, — громыхнула Витилесса. — Там от тебя никакой пользы, ты только отвлечёшь Мэлоди.
Вместо ответа Нирэйн покрутил между пальцами тонкую верёвочку с несколькими чёрными засечками, отмеряющими секунды горения:
Колдунья молча взяла стоящее у заднего колеса ведёрко и протянула Нирэйну на крышу кареты. Инженер, не задумываясь, окунул палец в белую краску и что-то под собой вывел. Закончив роспись, он снова шлёпнулся в траву и выпрямился.
— А ты не должна быть с остальной армией? — нахмурился инженер, решив в кои-то веки сыграть роль старшего брата.
— Чего?! Стой! Ты с ума сошла, Лесса?
— Адъютант раздобыл мне лошадь, — ответил Люциан. — На смену Цишке, которую вы скинули со стены.
Кирион провёл вечность в промозглом подземелье, и находил своё утешение в том, что за эту вечность он разучился считать. Капли стучали о его голову, терялись в увядших волосах и не давали забыться больше, чем на мгновение. Но эти мгновения стирали память, отвергали чувство времени: эльф перестал понимать счёт дальше трёх капель, и к нему снизошло состояние схожее с лихорадкой. Он всё время дрожал, жар и холод чередовались, осознание действительности приходило спонтанно — реальность лопалась, как пузыри на воде. В этом была своя прелесть.
На этот раз, оракул преподнёс эльфу Летара. Знакомство с ним было беспредельно далёким. Лицо сливалось с общей массой одинаковых человечьих лиц. И всё же нельзя было не узнать его по длине тела и размаху плеч.
— Я видел этот бой тысячу раз, просмотрел тысячу вероятностей. И не нашлось ни одной, в которой ты нанёс бы этот удар, — буднично сказал провидец, словно и не было рядом с его лицом смертоносного оружия. — Ты ничто без магии, которую я развеял по ветру, и скоро ты отправишься следом.
Дворянин обернулся и узрел небольшую процессию, возглавляемую полноправной императрицей Синномина. Бойня не преобразила Витилессу так, как преобразила его — старшая сестра с прежней ледяной уверенностью в каждом своём действии вела лошадь по направлению к шеренге пленных западных лордов.
Оказавшись рядом, она с удивительной грацией выскочила из стремени и оказалась на земле.
Право первого хода за западниками, иначе Летар окажется под действием чужого заклятья незримости, стоит ему выйти из шкафа, и тогда он вряд ли унесёт отсюда ноги, даже если убьёт свою цель.
— Меня уязвляет твой тон, — пожаловался он. — Это же не военное преступление, не белый флаг. Моя этика не протестует.
Слова давались ему с трудом, струйка кровавой слюны вытекла из уголка его губ и приземлилась на каменный пол.
— Объяснись, — коротко приказала она.
Эльф повесил голову, услышанное отозвалось в нём болезненной судорогой.
— И я это исправлю.
Мэлоди соглашаться отказывается:
Провидец рванул вперёд, сталь пронзительно задребезжала, и серия ударов чуть не оставила Летару рублёную рану через всю глотку. Низкий и стремительный Дерас не остановился на этом, наседая и чередуя углы атаки, уподобившись разъярённой осе. Летар едва успевал отходить назад и вскидывать меч, накапливая на своём теле порез за порезом.
Летар мигом оказался на образовавшемся леднике, не растеряв и половины энергии, и вскинул руки. Поток ветра с оглушительным хлопком выстрелил через светлеющее небо и стряхнул Дераса Кааса с его излюбленной платформы. Архимаг полетел вниз и беспорядочно закружился в воздухе, но не успел он достигнуть земли, как из его защитного кокона вырвались серые полупрозрачные щупальца, видимые лишь чувствительным глазам. Дерас Каас коснулся ледяной корки одним из щупалец и легко приземлился на ноги без вреда для энергетического барьера, оставив Летара в замешательстве о характере используемой магии.
— С тех пор ничего не изменилось, — подвёл черту Летар, утопая в нахлынувшей энергии. — Десять лет моя энергия впитывается в тело, стоит ей возникнуть. Во мне ни единого целого органа. Я живу, пока не трачу магию.