— Убьёшь свою возлюбленную правительницу, — зловеще процедил архимаг, и эльф физическим усилием не позволил себе проявить на лице облегчение. Ведь человечек не упомянул огнелист!
Ужас молотом ударил по мыслям эльфа. На Архипелаге он слышал теории о вложенных предсказаниях, но и думать не смел, что на практике это возможно. Этот трюк фактически делает человека всезнающим. С одной лишь оговоркой, в голову себя же из будущего архимаг не мог залезть, он мог лишь наблюдать за собой. А значит его мнимое всезнание ограничено тем, какое послание он оставил сам себе в будущем, например, на пергаменте. В таком случае, у него должна быть одержимость записями, чтобы будущий он тоже всё записывал, а значит…
— Ты оракул? — острый ум Кириона не затупился даже после полученных травм. Догадка была мгновенной.
— Без свободы воли нити времени переплетутся в неразделимый канат. Рок. Судьба. Божественный замысел. Назови это, как тебе вздумается. Единое неотвратимое будущее, прямая, как стрела, бесконечная дорога к моей цели. Стоит убрать завесу человеческих решений, и больше не будет ветвления сотен и сотен вариаций будущего. Я увижу всё. Я сам стану всем.
Так выглядела кормёжка. Происходила она с разной периодичностью, сводя эльфа с ума своим непостоянством. Но ещё больше его сводило с ума то, что им демонстративно не интересовались. Кормёжка за кормёжкой. Его молчаливый надзиратель, а может и несколько, не отвечал ни на один вопрос и уделял пленнику ровно несколько секунд — бросить вниз еду и закрыть люк обратно.
— Что? — переспросил эльф, отказавшись понять смысл сказанного.
— Я узнаю причину, — произнёс он с придыханием, — если сведу мир к единой предопределённости.
— Уже, — отсёк архимаг. — Твои попытки найти мою уязвимость ничем не кончатся.
— Когда догниёт, получишь нового сокамерника, — продолжил архимаг. — Тоже знакомого.
— Зачем искать? — желание Кириона лишний раз уколоть архимага преобладало над разумным доводом, что собеседник уже слышал все эти реплики и заготовил ответ. — Ещё в библиотеке на Атолле я достаточно прочёл про оракулов и их практики. Ты силён, редкий экземпляр, спору нет. Но что с того, если…
Мысль ввинтилась в висок, сдавив череп эльфа. Оракул не спрашивал про огнелист. Не интересовался им. Это было бы невозможно, знай он о нём. Что же получается? Огнелист избегает внимания сумасшедшего ублюдка? Его употребление вызывает обратный эффект в предсказаниях, и ещё есть шанс остановить этого маньяка?
Кирион вздрогнул, как от удара. Мысли спутались. Слова нехотя вырвались из глотки:
— Кто сказал, что будущий я не воспользовался тем же способом?
Спустя четыре тысячи капель, раздался шум, в подземелье брызнул свет. Где-то над ямой распахнулся люк, и на его поверхности заиграл оранжевый отсвет факела. Вниз шлёпнулось несколько предметов, и люк тотчас закрылся.
— Искать мою слабую сторону не имеет смысла, — архимаг пресёк поток сознания Кириона.
Наконец архимаг обрушил на эльфа гору:
Кирион позволил себе короткий лающий смех, отозвавшийся болью в лёгких.
— …подвластно только стратегу, — снова снял архимаг с языка эльфа. — Когда мне нужно посмотреть в отдалённое будущее, я не пытаюсь дотянуться своим взором на годы вперёд. Я настраиваю себя на мысли, что мне нужно туда заглянуть, а сам смотрю в ближайшее будущее. В ту вероятность, где я уже потратил прорву времени и энергии на изучение того, что будет месяцы и годы спустя, после чего записал увиденное в качестве послания себе же. Я получаю результат, ничем не жертвуя.
— Как?
Со следующей каплей на макушку прилетел ответ. Если Кирион съест всё без остатка, то превзойдёт человека. Все нити ведут только к этому, и потому архимаг не видит своего очевидного конца. Даже с одной рукой эльфу нужен только шанс дотянуться до своих запасов, и всё закончится…
Кирион посмотрел на запрещающий наруч.
Кирион вздрогнул. Ему на макушку приземлилась капля воды. Он поднял голову и, кажется, сумел ухватиться взглядом за неровные своды потолка. Следующая капля попала в глаз. Он сморгнул и отодвинулся чуть в сторону. Вода настигла его и там. Кирион выругался и изменил позу. Новая капля все равно ударила его по макушке.
— Кого-то сломаю, — ответил архимаг. — Кого-то убью.
— И как далеко уходит эта вневременная цепь?.. Ты сумасшедший, царапающий записки для самого себя, не зная даже причины. И тебя несчётное множество!
— Для меня — нет. И судя по тому, что ты всё же пришёл сюда, какой-то из вариантов мне необходимо услышать.
— Спроси у будущего себя. Уж он точно сошёл с ума, просматривая все варианты, чтобы передать их тебе настоящему.
Архимаг сделал шаг от ямы, схватился за что-то лежащее у его ног, потянул, заставив крохотное оконце света моргнуть, и рывком сбросил вниз. Кирион не разобрал в темноте, что это было, но судя по звуку падения и немалым размерам предмета, это какой-то увесистый мешок.
«Главное не сломаться».
— Ты даже не представляешь каково это, просматривать одну за другой вероятности, в каждой из которых ты пытаешься умничать, — недовольство в голосе архимага заметно возросло. — Большая их часть и толики затраченной энергии не стоит.
Сотня капель. Две. Три. Тысяча. Тишина воцарилась вновь, стоило западному архимагу встать над ямой, словно бы в тяжёлых раздумьях.