— В день неудачного покушения на императорскую семью к Килю заявилось какое-то двухметровое демоново отродье и отсекло руку вместе с печатью. Все склоняются к версии, что это был заказчик, и он, таким образом, весьма символично разорвал контракт. Киль же и рта не раскрыл касательно личности визитёра до самой смерти, которая наступила на следующий день после осады.
— Ты сказал выход из столицы?..
— Генерал! — позвал Нирэйн издали.
— Да. Под трактиром есть ход за стены. Тесный даже для одного человека, но жить захочешь — всё стерпишь. Где там вход снаружи, я так просто сказать не смогу, даже если очень захочу — это видеть вживую надо.
— Я тоже рад вас видеть, ваше как-вас-там-теперь, — произнёс Летар в качестве приветствия. — Как здоровье матушки?
— Но он никого не убил.
— Отведёшь меня к проходу в Альмун и живи сколько влезет, мне вообще наплевать. Как там тебя?
— Это приходит с опытом. Иногда… иногда нужно просто интуитивно схватиться за протянутую тебе руку, вместо того чтобы обдумывать, а удержит ли она твой вес.
— Что-то я не уверен, стоит ли мне проглатывать этот комплимент. Многовато иронии на мой вкус. Но я рад, что вы способны допустить мысль об унылости разумного подхода.
Летар вспыхнул, но в сгущающейся тьме позднего летнего вечера никто этого не заметил. Резко втянув воздух сквозь зубы, он совладал с собой и ответил сравнительно спокойно:
Нэйприс склонила голову набок, задумавшись.
— Никакая. Я всю ночь проторчал у камеры несостоявшегося убийцы, надеясь услышать ответы, но им занималась гвардия, так что я не смог получить к нему доступ. Сегодня я могу попробовать е… ещё… — голос сошёл на нет. Нэйприс нахмурилась, не в состоянии огреть Летара бодрящим пинком, так что пришлось терпеть тихий храп убийцы. Терпеть ровно столько времени, сколько потребовалось на то, чтобы вытянуть из-под кровати один из походных сапог, которые надевались теперь исключительно для того, чтобы не смущать людей босыми ногами.
— Если бы ему удалось, он бы об этом вряд ли сожалел, — Нирэйн покачал головой. — Зачем он тебе?
Спустившись по лестнице к парадному входу, Летар вышел навстречу солнечному свету. Снаружи слышались резкие выкрики, издаваемые тренированными глотками офицеров. Эти люди не один год практиковали свои командные голоса, и вот наконец настал достойный момент, чтобы применить отработанные навыки.
— Помни! Я знаю, где проход! Можешь проверить заклятьем истины!
— Так переживаешь за меня? — спросил Летар.
— Заткнитесь, капитан, — беззлобно вздохнул Люциан, перейдя на формальный язык.
— И что это сейчас было, Люциан? — нервничая, спросил Нирэйн.
— Что случилось с Килем, хозяином трактира наёмников? Описывай как можно подробнее.
— Ты что, издеваешься?
Запах затхлости и плесени с размаху ударил в нос, но камера была далеко не худшей из тех, что мог представить себе Летар. Раненый наёмник лежал на скамье и выжидающе смотрел на вошедшего. Летар сохранял молчание, испытывая терпение заключённого. Надолго того не хватило.
— Я не могу говорить о деталях с полной уверенностью, — начал он вспоминать, — но за несколько дней до осады столицы Килю заказали всю императорскую семью на очень круглую сумму и поставили ему печать. Он направил на это дело всех, кого смог. И, к счастью, меня в тот день не было в трактире, потому как все, кто его послушал, погибли. Странно, так как работка казалась простой — даже министров удалось подкупить, чтобы они подсобили… Честно говоря, боюсь представить, сколько им забашлял Киль. А может министры и сами рады были такому повороту событий, в конце концов, при отсутствии наследников и удачном стечении обстоятельств они могли взять власть в свои руки… Аж до осады.
— Думаешь, гвардия лучше солдат барона Аклэра?!
В уголках глаз Люциана возникли морщинки. Стоило бугаю занести кулак для удара, как генерал громогласно заорал:
— Вы мне подкинули отличную идею, Люциан, — ошеломлённо признал Нирэйн. — Просто гениальную.
— Очень печально всё окончится для войска Края, во главе которого встанет психопат Дерас, утративший ясновидение. Где герцог холоден и расчётлив, Дерас вспыльчив и туп. Под его командованием Альмун обречён.
— Летар, ты это говоришь сотый раз. Верю я, верю, — слова прозвучали слишком тускло. Убийца не поверил в их искренность. Но поверил в заботу, проблеск которой прозвучал следом: — Лучше скажи, что с тобой происходит, ты мечешься из стороны в сторону, как в припадке.
— Просто я жить хочу.
— Ах да, про вонючих животных, — продолжил Нирэйн резким взмахом обозначив сопровождавшего его всадника. — Это твой питомец на ближайшие пару недель. При одном-единственном условии. Я скую вас одной цепью на время всего путешествия. Увижу его без цепи — он труп. Ну а ты в таком случае полутруп. Согласен?
Люциан скрестил руки на груди, ожидая возражений. Оба графа, да и стоявший рядом барон Хейниц, сразу как-то увяли. Если искушённый в воинском деле генерал так уверен в своей правоте, то возможно стоит обдумать его слова?