— Принять боевое построение! Принять боевое построение, как только дойдёте до первых рядов!
— Тебе понадобится много пергамента, чтобы записать все мои недуги, — Летар осклабился, дав дорогу мстительности: — Ты писать-то умеешь?
— Ты ввалился под утро и рухнул на кровать, не осознавая происходящее вокруг. Кажется. Ты что-то там бухтел про убийцу, похороны и какой-то там киль, когда отключился, — пояснила девушка. — Даже не поговорил со мной. Но ещё до твоего визита меня просветила Мэлоди, пытавшаяся выплакаться в моё плечо.
— Потрясающе, — выдохнул лорд.
Облако рыжих волос дёрнулось и взмыло вверх. На Летара уставилась заспанная Нэйприс:
Летар вперил взгляд в единственные волнующие его цвета — рыжий и зелёный — и подавил желание покачать головой. В словах Нэйприс было зерно истины. Убийце пора было завязать с ненавистью к случайностям, совпадениям и удаче. Его жизнь теперь зависела оттого, что Дерас Каас случайно выберет фатальную для себя нить вероятности, не разглядев подробностей из-за дракона.
Лорд смешался, и из его глаз ушёл проблеск вдохновения. Он-то думал, что их с генералом отношения успели наладиться. Неподдельный ужас во взгляде собеседника заставил его переменить мнение.
— Недооценка ли… Скорее слепая вера в его несовершенство. Если не эта вера, то мне ничего не останется. Даже не знаю, как будет лучше: отчаяться, представив противника всесильным, или откровенно сглупить, представив что-либо меньшее, — Люциан был единственным человеком, которому Нирэйн решился это сказать напрямую. — Знаю только, что сидеть сложа руки я не способен в любом случае. Дьявол, я совершенно не уверен в том, что творю. Пока всё идёт гладко, но в один момент может обернуться фатальными последствиями.
— Перегиб. Нам нужно разыграть свои карты настолько хорошо, что это должно быть за гранью разумного. Мы должны ограничить влияние предсказаний на нас, сделать их бесполезными. Идти своей тропой, не оставить Дерасу и шанса вмешаться.
— Вы бы не встали по стойке, даже если бы от этого зависела ваша жизнь, предпочтя возню в грязи с этим болваном в обнимку. Поэтому вы и не нужны гвардии, милорд.
Гвардеец выпрямился, ожидая дальнейших приказаний. Приказ графа Кьелза, пускай и замещающего, выше приказа генерала.
— Смирно!
— Герцога Макза? Меня могут поймать на этом, и всё окончится очень печально.
«Ты даже не спросил, зачем он мне!»
— Ты рассказал всё, что гвардия хотела знать, — согласился он. — Но я не гвардия. Расскажешь мне то, что хочу знать я, и возможно выберешься отсюда.
— А этот теперь на хвосте чёртова Нирэйна. Графа Нирэйна? Графа Лит? Как там следует к нему обращаться, пока он исполняет обязанности своей матери?
«Навлеку ли я гнев Лит этим обещанием?»
— Что было?
— Вынужден с вами не согласиться, — сказал он и с целью показательного примера обратился к своему подчинённому. — Капитан, ударьте милорда графа по лицу.
— Нирэйн! — позвал он издали и тут же исправился. — Милорд Нирэйн!
— Нет.
Летар прочистил глотку:
— Какой же это недочёт, если я в итоге цел? — пробормотал уязвлённый Люциан вдогонку, но граф уже разорвал дистанцию. Сбавив тон, генерал обратился к гвардейцу. — Чего ж ты меня не ударил? Теперь он будет считать, что обставил меня и только укрепится в своей спеси и своевольности.
— Какого чёрта ты здесь делаешь с этим?
— И ему не удалось, — упорствовал Летар.
— Я думаю, что есть в вашей гвардии недочёт по части дисциплины, — желчно ответил Нирэйн. — Эдакий конфликт преданности и дисциплины, которыми вы так гордитесь. Эй, гвардеец. Ударь-ка генерала Люциана. От всей души.
Молодой граф остановился рядом и вскинул подбородок, что было совершенно излишне, учитывая разницу в росте Летара и наездника. В глазах Нирэйна скользило тщательно скрываемое сомнение, которому, скорее всего, предшествовал сеанс многочасового терзания себя мантрой «я правильно поступаю».
— Ага, — невыразительно кашлянул Летар и выдержал паузу, дав девушке ложную надежду. — Как же.
«Я нуждаюсь либо в уверенности, либо в идеальном плане. Идеальных планов не существует, так что же мне делать?» — вопрос повис в голове без ответа.
— Он пытался это сделать, — процедил Нирэйн, непроизвольно сжав кулаки. — Он пытался убить мою мать.