— Обойдусь. Это вам с повозками и осадными орудиями нужно искать дорогу получше. Я как-нибудь протиснусь… Вас дожидаться или заранее прикончить клятого архимага?
— Как-нибудь так, чтобы ему не захотелось вздёрнуться? — предложила она. — Будь с ним помягче. Перенимать титул графа ему хотелось меньше всего. И раз он сам пошёл на этот шаг, значит мы в гарпиевом дерьме.
— Это ещё не всё, — предупредил генерал. — Мне надо продемонстрировать вам всю важность дисциплины. И субординации. Надеюсь, значение этого слова вам известно.
— Пена чёрная, трясло как будто его изнутри жрут, — насупился заключённый. — Обделался он моментально.
Стройные ряды гвардейцев ритмично вгоняли каменную кладку ещё глубже в землю, грохоча в направлении южных ворот города. Где-то там, впереди, ехал генерал Люциан, а с ним повозки со снаряжением и провиантом. И не дай бог с ними что-то случится — вся гвардия окажется беспомощна на осаде. Гвардейцы не составляли костяк армии (большая часть которой ожидала в дне пути отсюда), однако они были элитой, примером для подражания, укрепляющим боевой дух всех сопричастных. Даже маги местной гильдии считались именно гвардейским подразделением, что тоже играло свою роль. Одинаковые, но оттого не менее дешёвые, тёмно-зелёные плащи с вышитыми на них гербами семьи Лит и империи Синномин — елью и солнцем, — слабо трепыхаясь на ветру дополняли производимый эффект единого элитного подразделения.
«А ведь он не совсем идиот. Расчётливый ублюдок знал про козырь в рукаве и не раскрывал до удобного момента».
Летар вздрогнул и подарил своей запятнанной руке протяжный взгляд, будто спрашивая совета. Нирэйн часто оказывался прав, но в этот раз, это не имеет значения.
Нарезавший круги по гостевой комнате Нирэйн, подобно голодной акуле, почуявшей кровь, устремился навстречу Летару, стоило тому попасться молодому графу на глаза.
…Но тогда тем более нужно успеть попасть в столицу заранее.
— Да, вот оно, — Нирэйн усмехнулся. — Может и в гвардию меня хотите принять? На должность старшего офицера?
— Ладно, — вздох выразил всё недовольство лорда. — Я ещё подумаю насчёт твоего дружка-убийцы.
— Неужели я произвёл впечатление? Чем же? Спасением матери?
— Он знает тайный проход в Альмун.
— Всё ещё используется, но уже в качестве выхода из столицы. Как только Макз взял город, он сразу запер врата, а его хренов маг стал проводить отсевы. Провёл и тут же смылся в свою башню, да так, что его больше не видел никто. Сука. Естественно, наш брат попал под раздачу сильнее всего, наёмных убийц никто не любит. Те, у кого на руке нашли печать, были казнены сразу. Кто раньше работал на имперских дворян — туда же, в одну яму. Остальным, кого смогли найти, предложили выбор — либо смерть, либо работу.
Не разделяя любви своего благородного покровителя к словесным баталиям, Летар пропустил образчик вызывающей вежливости мимо ушей и пошёл дальше.
Озвучивать мысль вслух он не стал. Какой смысл? Всё с ним и так ясно, Нэйприс просто пытается довести его до пика, до всплеска признаний, чтобы он выговорился, чтобы ему стало легче. Но он слишком взвинчен.
— Иными словами, он исчез, — Нирэйн не мог не вспомнить разговор с Летаром. Убийца был прав, архимагу ничего не стоит сбежать и спрятаться.
Естественно, он не станет просить Нирэйна ускорить марш или требовать ещё чего-то столь же невозможного. Зато он может попросить разрешения умчаться вперёд вместе с неудачником, что прикован к нему цепью. Таким образом, он выиграет ещё больше времени на приготовления и будет спокоен, потому как будет в меньшей степени зависеть от осады. Но что сделает Дерас Каас, если заметит назойливую мошку в своём городе?
— Вы хоть представляете себе, сколько дней уйдёт на то, чтобы провезти фураж, еду и амуницию по какому-то обходному пути? Вы уже забыли, почему гильдия торговцев заняла именно этот транспортный узел? Моё слово — штурм, и я буду придерживаться этого мнения до конца.
— Решение верное, — сказал Орло, стоявший рядом. — Если начнём осаду, кто останется при городе неизвестно, но имя победителя этого побоища определённо будет Макз.
Летар покрутил пальцем в воздухе, навивая воображаемую пряжу на веретено. Собеседник отряхнулся, опомнившись.
— Этим враньём можешь утрамбовать мозг кому-нибудь ещё, мне оно неинтересно.
Нирэйн помрачнел и взмахом руки предложил пройтись, чтобы их никто не услышал. Как только они начали неторопливое движение вдоль лагеря, он признал свою слабость:
Лицо Нирэйна переменилось. Он поджал губы, и в глазах блеснул недобрый огонь.
— Да, так что я в курсе произошедшего. Но не в курсе, какова в этом твоя роль.
— Но почему? — растерянно спросил Нирэйн.
— А по раздробленной империи будет свободно расхаживать чудовищной силы архимаг-предсказатель, склонный к крайней жестокости ради достижения собственных целей. Которых мы даже не знаем, — добавил Нирэйн. — Если он исчезнет, просто постарайся не умирать. В последний миг не отчаивайся, а беги со всех ног к Мэлоди, может быть она придумает, как остановить печать в момент её активации. Лучше моей сестры в тонкостях энергии никто не разбирается.
— Ты пытаешься меня поддержать, — вздохнул Летар. — Но на деле, победа — обоюдоострый клинок. Если кто-то победил, значит кто-то проиграл. Точно так же, как я проиграл Дерасу Каасу декаду назад из-за слепого случая. Но почему так произошло? Ради чего? Тебе не кажется, что побеждать должен тот, кто сильнее? Разве нет справедливости в праве сильного?
— Надо вести людей в обход, — сказал Нирэйн, пальцем начертив в воздухе возможный маршрут. — Мы не можем терять людей. Того хуже — воевать с тем, кто потом будет присягать нам на верность.
— Мне не нужны люди, толпящиеся у тайного хода в город.