В просторном светлом холле первого этажа, том, что следовал сразу за входом, собрали делегатов. Они в сопровождении охраны стеклись сюда практически одновременно. По двум сторонам под стенами стоят солдаты в парадных мундирах. Все как один — под линеечку, и смотрят только перед собой, недвижимые как статуи. Красиво.
— О чем, о пощаде? — высокомерно, спросила она, не изменяя ледяному спокойствию.
— Сопровождаю, Калина. Потому что это ваш последний день во дворце и вероятно это наша последняя возможность поговорить.
— Некоторые дамы считают это приятным, — загадочно сверкнув глазами, шепнула она. — Это вам мой третий прощальный совет. Почаще лижите кексики и проблем с дамами больше не будет.
— Я надеюсь, никто из вас, господа делегаты, не разочарован этим визитом, и мы вскоре соберемся опять. А до тех пор, не прощаюсь. Просто желаю счастливой дороги назад, — сказал Вишнар. Лицо не строгое, но закрыто в эмоциях. Легкий кивок и государь покинул холл не глядя ни на кого. Прощание, вежливое по форме произошло.
— Не думаю, что он придется по вкусу моему желудку. Я вампир, Калина. Сомневаюсь, что вы могли вдруг это забыть.
— Не знаю. Но с вами не выходит иначе. Даже если я очень стараюсь…
Прощание было вежливым, но довольно сдержанным и не многословным.
— Не обязательно есть. Можно иначе попробовать, насладится ароматом или скажем… лизнуть.
— Я даже не представлю, что вы могли бы вдруг заговорить без язвительных замечаний. Но странность в том, что я к этому даже привык.
Журналистка ответила благосклонной улыбкой, и Аримас совершил странное движение рукой — отсалютовал, поняла она и слегка кивнула в ответ. Приняла дань уважения.
Спускаясь по лестнице, Калина увидела Аримаса. Он стоял неподалеку чуть впереди своих солдат и, поймав взгляд гостьи широко улыбнулся.
— Безусловно… — отворачиваясь и присаживаясь на сидение спиной к окну, ехидно заметила журналистка. — Еще один супергерой. Ни сдохни после первого раза…
Происходила мучительная внутренняя борьба. А может и нет. Но капитан смотрел на гостью, слегка поджав губы. Женщина шаловливо улыбнулась и, подмигнув на прощание, вошла в свою комнату.
Калина поколебалась на миг. Даже не в тоне дело, тронули глаза. Казалось, сейчас он искренен. Возможно, первый раз.
Ночью, перед тем как лечь спать, Проскурина вновь подошла к секретной двери в стене. Проклятое женское любопытство! Но к удивлению своему нашла дверь не активной. Как она ее не трогала, где не била, стена стояла нерушимо. Была ли она отключена и с другой стороны, было неизвестно. Женщина изо всех сил желала это узнать и даже не сразу уснула — не смотря на предельное утомление, ожидала ночного визитера. Но сон незаметно сморил ее, и проснулась Калина уже утром. И первым делом посмотрела на двери.
Аримас коснулся правой рукой области сердца и раскрыл ладонь, словно выложил сердце из груди и протянул своей даме. Калина шутки ради совершила легкое берущее движение павой рукой и сжала пальцы. Словно взяла подношение и снова улыбнулась. Весело и даже не без тепла. Капитан совсем как желторотый юноша не смог скрыть своей радости. Покорно кивнул, тряхнув головой от преизбытка эмоций, словно снимая наваждение. Он тут же кратко скомандовал, и все солдаты, стоящие на ступенях за его спиной, резко вскинули вверх правую руку, издав тот же громкий, краткий, отрывистый звук, что и командир. Затем все как один синхронно прижали руку к виску, в сторону, а затем не менее резко вниз.
Был ли преемник у нее и этой ночью?.. Впрочем, теперь это было ему ни к чему…
— А вы уделите? — серьезно спросил Амир. Даже слишком серьезно.
— Сразу как оно слетит с тебя. Мое последует примеру. Он, как известно, заразителен, — Проскурина вырвала свою руку из цепких пальцев и поднялась в автобус.
Аримас провожает гостью глазами и тоскует в этом взгляде. Хотя на губах улыбка, это скорее улыбка горести.
— Если бы мне представилась такая возможность, я бы попробовал… твой кексик.
По ковровой дорожке делегация следует тем же путем, что в день приезда. В самом конце их ожидает автобус, который приехал из мира людей. Члены делегации неторопливо поднимаются в него один за другим. Калина идет в числе последних. Она оглядывается на дворец, что остался далеко позади. Солдаты стоят нарушимо. Там на ступенях вдали она видит Аримаса и улыбается, хотя он не в силах увидеть ее улыбку с этого расстояния. Женщина улыбается своим мыслям. Хмурое небо над головой, впереди дорога домой. Только сейчас она почувствовала, как соскучилась по городу, что сжался на узких улочках по ту сторону железной стены. Порой журналистка встречается глазами с Амиром, который идет чуть позади, но рядом, очень близко. Его лицо замкнуто и холодно. О чем он думает не понять. Она не тешит себя иллюзией, что о ней. Она никогда не тешет себя подобными иллюзиями. Слишком умна…
— Вы сказали, что хотели? Я тоже скажу, но уже в статье. Чего вы ждете? Что приглашу вас к себе на чай?
Автобус ехал стремительно удаляясь. Все члены делегации бросали на журналистку бесконечные пытливые взгляды. Калина сидела с непробиваемо высокомерным и холодным лицом. Но то, как оно при этом горело, дрожали хрупкие руки, что женщина сжимала в кулаки, было лучшим ответом на вопрос — удалось ли капитану вывести ее из равновесия?
«Ты это видел?».
— А вы старались? Даже очень? Не заметила.
Члены делегации потоптались на месте в легкой растерянности, вероятно ожидая, что их будут так же провожать, как и встречать, и вопросительно взглянули на капитана Амира, что появился со стороны выхода в тот же час. Начальник безопасности жестом руки пригласил гостей на выход и все подчинились, следуя за ним.
Распахнулись боковые двери, и с многочисленной охраной в холл вышел преемник. Легко кивнул всем в знак приветствия. И тут же повернулся к соседним дверям. И они вскоре качнулись, пропуская уже государя, с еще более многочисленной охраной.
— А говорили, я милый парень.