грассирующий стон запретного эмигранта Александра Вертинского: — И Росс-ийскую ми-илую зе-
млю узнаю-ю я на то-ом берегу-у. . А начавшаяся мировая война с пикирующими "юнкерсами" и
танковыми клиньями, гремевшая где-то у загадочной линии "Мажино", еще не доходила до сердца.
Она отражалась в сознании лишь кадрами военной кинохроники, которую иногда запускали перед
фильмами в Пушкинском летнем саду.
Но теперь все это кануло в тартарары. Проходя по Зеленому городку, Виктор видел много
покинутых дач с заколоченными окнами, осиротевшую волейбольную площадку с провисшей и
порванной сеткой, опустевшие скамьи с окаменевшим птичьим пометом. Да и мысли его сейчас были
далеко отсюда. Все заслонили тревожные сводки Совинформбюро.
Немцы огненной грохочущей лавой продолжали продвигаться вперед, занимая города, которые
еще вчера отстояли на десятки километров от линии фронта. Это казалось невероятным,
противоестественным. "Где же наши главные силы? — с тревогой думал Виктор. — Почему же до сих
пор они не вступают в бой?"...
* * *
Двадцать первого июля день был очень жаркий и душный. С деревьев падали ломкие ветки, в
карнизах домов прятались от солнечного зноя и стонали голуби. Не было обычной прохлады даже в
тенистых замоскворецких дворах. Виктор с Гургеном решили поехать в книжный магазин на улицу
Горького и продать там свои учебники за девятый класс. Улица Горького теперь была уже не такой,
которую видел Виктор в первое военное воскресенье. Зеркальные стекла магазинных витрин были
забаррикадированы мешками с песком, а окна жилых и административных зданий — заклеены крест-
накрест полосками бумаги. Прохожие были деловиты и сосредоточенны. По улице на большой
скорости проносились военные автомашины, проскакал рысью взвод кавалеристов, возле уличного
репродуктора приостановилась группа прохожих послушать последнюю военную сводку, посередине
улицы медленно плыли, похожие на толстые сигары, аэростаты воздушного заграждения — их
тащили за брезентовые кольца девушки — бойцы ПВО.
Ребята продали учебники, купили на вырученные деньги несколько пачек дорогих папирос
"Дюшес", закурили.
— Ну и кислятина, — сплюнул Гурген, — надо было взять наш обычный "Беломор".
— Лопни, но держи фасон, — сказал Виктор.
Вечером вместе с другими ребятами они дежурили на чердаке своей школы. Здесь все было