Легкую, как утренний туман...
Капитан подошел поближе и стал внимательно слушать. — Клюнуло! — шепнул кто-то. Когда
песня закончилась, капитан растрогался, попросил переписать ему слова и даже предложил всей
компании проделать еще один рейс на этой "недостойной его жалкой речной посудине" за его счет.
Предложение капитана с восторгом было принято, и второй прогулочный рейс прошел еще веселее,
чем первый.
С пристани Виктор, Маша, Илья со своей Маей отправились к Виктору домой. Его родители уже
переехали на дачу в Пушкино, и они решили воспользоваться этим удобным обстоятельством. Виктор
нашел дома родительскую бутылку какого-то красного вина. Они выпили за их будущий десятый "Б".
Потом Илья, стоя в проеме открытого окна на фоне бледно-розового куста сирени, глядел на Майю
выпуклым немигающим взглядом сумасшедшего Мавра и декламировал строки Пастернака:
... В тот день тебя от гребенок до ног,
Как трагик в провинции драму Шекспирову,
Таскал за собой и знал на зубок,
Шатался по городу и репетировал.
Майя, широко распахнув глаза, влюбленно смотрела на Илью, как на бога, или в худшем случае,
как на забежавшего сюда "на огонек" самого Бориса Пастернака. Но скоро девушки заторопились
домой. Никакие уговоры не помогли, друзьям пришлось со вздохом согласиться и проводить их до
метро. — Могли бы и остаться, — ворчал Илья на обратном пути. — Не надо было смотреть на них
глазами льва холостого, — засмеялся Виктор. Дома они сыграли с горя на сон грядущий пару партий
в шахматы и улеглись спать.
* * *
Разбудил Виктора Илья:
— Вставай, маркиз! — тормошил он его, срывая одеяло. — Тебя к телефону требует какой-то
незнакомый мужик. — Да вставай же ты, черт!
Ничего не понимая спросонья, Виктор вскочил и подбежал к телефону. Звонил секретарь парткома
завода, где работал отец.
— Виктор, — сказал он, — сегодня отец должен приехать в город, так ты ему скажи, чтоб немедля
мне позвонил. Война, брат, началась! Вот, брат, дела-то какие. А в двенадцать ноль-ноль включай
радио, будут передавать правительственное сообщение.