— Верно, Андреич, душа что-то стала метаться...
— Лекалить надоело?
Виктор промолчал. Андреич внимательно поглядел на него и сказал:
— Ну что ж, у каждого, как говорится, своя песня. У меня, к примеру, она в металле, я его
понимаю и он меня, вроде, понимает. . А ты грамотней... Ну что ж, ищи... твой отец это бы одобрил,
— он помолчал, вздохнул и проговорил: — Я не обижусь, пойму. Все поймут. .
* * *
Виктор решил закончить, наконец, десятый класс и поступить в вечернюю школу. "Надо получить
аттестат, а там будет видно", — думал он.
* * *
После разговора в баре Виктору мучительно захотелось увидеть Машу или хотя бы услышать ее
голос. Дома он несколько раз подходил к телефону и набирал ее номер, но не дожидаясь ответного
гудка, вешал трубку. Наконец он решился. Набрал номер и стал ожидать. От слышал ответные гудки и
представил себе, как она в своем распахнутом халатике спешит по коридору, стуча каблучками наспех
надетых туфель, как одна из туфель соскочила, и она кое-как, на ходу, снова всунула в нее туго
обтянутую шелковым чулком маленькую золотистую ступню. Вдруг он услышал ее голос: — "Вам
кого?" — Но он не ответил, только еще крепче прижал трубку к уху. Маша повторила вопрос. Виктор
продолжал молчать. Оба они молчали и никто из них не хотел вешать трубку. Они слушали дыхание
друг друга. Вдруг она прошептала: — Позвони еще когда-нибудь...
* * *
Новый, 1945-й год Виктор встречал в компании своего младшего двоюродного брата Леньки, сына
сестры Анны Семеновны, тети Кати. Это она подарила когда-то ему в день рождения того самого
плюшевого мишку, который однажды смутил Машу Туманову своими слишком любопытными
глазками...
Виктор любил небольшой особняк в Пушкаревом переулке. Он даже помнил, как они с матерью
впервые пришли в этот дом, ему тогда было лет семь. Пушкарев переулок оказался длинным,
горбатым и булыжным. Они медленно спускались по нему от Сретенки, высматривая нужный им
номер дома. Наконец в глубине большого и пустынного двора они увидели небольшой кирпичный
домик под зеленой жестяной крышей с полуподвалом и высоким каменным крыльцом. Из его
кирпичной с белым ободком трубы весело клубился дымок. Домик показался Виктору таинственным