Однажды, возвратившись под утро, он осторожно отпер дверь и вошел в квартиру, стараясь не
разбудить мать. Но Анна Семеновна уже не спала. Она лежала в постели и читала книгу.
— В такой ранний час и уже за науки? — попытался он пошутить. Анна Семеновна сняла очки и
внимательно на него посмотрела:
— У тебя вид заправского трактирного прожигателя... Посмотри на себя в зеркало. — Она села на
кровати. — Когда же окончатся твои ночные гулянки?
— Мам, ну не надо... Каюсь! Ей, ей, каюсь! Но ведь еще товарищ Маркс говорил, что ничто
человеческое ему не чуждо. А он ведь основоположник...
Она перебила его:
— Не паясничай! Папа в твои годы...
Виктор вздохнул, вышел в столовую и прилег на свой диван. Но несмотря на бессонную ночь сон к
нему не приходил, слова матери задели его за живое. Он ворочался с бока на бок, вздыхал,
чертыхался про себя. Наконец понял, что уснуть не сможет, поднялся и направился в свою "курилку"
— на кухню. Курил, задумчиво глядел в окно. Он был убежден, что его поведение вполне оправдано.
В эти минуты он был искренен в своих мыслях, но не в своих чувствах. Он все это время боялся
поглубже покопаться в себе, ему мешала ревность и обида... Думать так ему было легче... "Неужели я
не заслужил право пожить в свое удовольствие, — думал он."
Анна Семеновна подошла к нему, положила ладонь на его плечо и тихо сказала:
— Водкой, друг мой, не поможешь. Пора, мой мальчик, обрести себя. Пора!
Анна Семеновна лучше самого Виктора понимала его состояние. Все дело... в Маше — считала
она.
— Причем здесь водка! — обиделся Виктор, — Не своди все к этому. .
— Займись делом, уже пора. — Она помолчала и добавила: — Вспомни папу. . в тот страшный
тридцать седьмой... Его спасла только работа.
— И ты, мама, — тихо сказал Виктор, — и ты тоже.
Она погладила его по голове:
— Человеку всегда нужно плечо друга...
Анна Семеновна коснулась губами его виска, вышла в свою комнату и тут же вернулась с почтовой
открыткой в руке:
— А тебе, кажется, хотят сегодня, наконец, вручить твои ордена.