Волшебник Летнего сада: читать начало книги онлайн

Вначале заседания председательствующий произнёс краткий спич, о развитии русской исторической науки и об успехах в деятельности Исторического общества, за что собравшиеся выпили по бокалу шампанского. После чего приступили к основной части.

Великий князь не жаловал ученые сообщества, в отличие от утонченной и высокообразованной супруги – Елены Павловны, которая их обожала. Но заявленная тема диспута показалась занятной, да и супруга горячо поддержала его, когда он за завтраком упомянул о приглашении от почтенных историков. Великая княгиня, которая уже потеряла надежду вовлечь мужа в сферу своих интересов, была и удивлена, и обрадована.

Тема была щекотливая, поэтому решили подискутировать в избранном кругу, а не в Университете, в присутствии студентов. «Звездой» и главным выступающим стал профессор Устрялов, Николай Герасимович. Профессор только что закончил грандиозный труд – серию книг о Дмитрии Самозванце.

Профессор Устрялов, господин средних лет, невыразительной наружности, в скромном сюртуке мышиного цвета, поправил пенсне и, поблагодарив собравшихся за оказанную честь, начал выступление.

Михаил Павлович уже обречённо приготовился к скучной длинной лекции, заранее пожалев о своём опрометчивом решении… Однако профессор его ожидания не оправдал, и весь огромный труд по сбору документов и обширной переписки Лжедмитрия с папой, польскими вельможами и военачальниками представил в виде квинтэссенции, занявшей не более часа. При этом Николай Герасимович преобразился из бесцветного субъекта в увлечённого рассказчика, по ходу зачитывая в лицах особо интересные места из переписки и тут же предлагая слушателям выводы. Хотя главного вывода он всё же не сделал.

– Как видите, – закончил раскрасневшийся Устрялов, – наш Самозванец, бесспорно, обаял и покорил, а главное, главное (он поднял вверх палец) полностью убедил польское шляхетство в своём высоком происхождении и предназначении. Он, как следует из переписки, был высокообразован, блестяще разбирался в тонкостях европейской политики и владел даром интриганства не хуже потомственной знати.

Профессор сделал многозначительную паузу.

– Харизма. Да, уважаемые коллеги, харизма – вот каким словом охарактеризовал бы я так называемого Самозванца, личность загадочную и неоднозначную.

Николай Герасимович положил на стол бумаги и слегка поклонился, дав понять, что выступление закончено. Собравшиеся поблагодарили его небольшой овацией, после чего председательствующий предложил задавать вопросы. Начал щеголеватый круглолицый господин в пенсне, лет сорока, сидящий на противоположной стороне стола от председателя.

– Князь Вяземский Петр Андреевич, – шепнул князь Барановский, наклонившись к Михаилу Павловичу, – известный поэт, мемуарист, занятная личность…

– То есть, насколько я могу судить по тезисам вашего труда, – произнес Вяземский с лукавством, – вы всё-таки не исключаете, что Дмитрий имел основания для притязаний?

Профессор Устрялов промокнул платком лоб.

– Этот болезненный вопрос нашей истории ещё не раз будет смущать незрелые умы. Однако у меня нет никаких сомнений в том, что Дмитрий является самозванцем. Я не уверен, что персонаж сей именно Отрепьев, о чем и заявляю. Однако со стороны поляков, его поддержавших, была искренняя вера в Лжедмитрия, как в законного русского государя.

– То есть Вы берётесь утверждать, что добрые поляки из самых, так сказать, благих побуждений, содействовали восстановлению на Руси законной власти? – поднял руку грузный человек с роскошными усами, сидевший рядом с Вяземским.

«Полковник Муханов, – пояснил князь Барановский великому князю, – большой знаток истории восстания москвичей против ляхов».

– Нахожу такое заявление весьма наивным, – усмехнулся Муханов в усы.

– Отнюдь, поляки действовали в своекорыстии, несомненно, это так. Но не считали свои действия политической аферой, предполагая законность их оснований. Польская верхушка рассчитывала на преференции от России, но не путём открытой интервенции, а путём военной поддержки законного государя. Мнишеки, как известно, считали за большую честь с ним породниться, так сказать. И это красноречивый факт, подтверждающий доверие.

– Да о каком доверии Вы говорите, коллега? – возмутился Муханов. – Европа бредила мечтами усадить на российский престол своего ставленника. Кого-нибудь из пришлых, который подчинит народ чужим порядкам и разрушит самобытность русскую, традиции. Лишит русских силы!

– Ну вот, Павел Александрович, Вы опять за своё, – покачал головой сухощавый мужчина с открытым приятным лицом, которое не портили даже слегка растрёпанные бакенбарды. Он продолжил с лёгкой укоризной, обращаясь к Муханову:

– Культуру народа не разрушить сверху, она зарождается внизу, в глуби народной и живёт своей жизнью. Но ежели реки не станут питать море свежей водой, море превратится в болото. Взаимодействие культур необходимо для развития!

– Ну началось, – сказал вполголоса Вяземский, обращаясь к Барановскому, – милейший Погодин сел на своего конька. Сейчас запоёт про викингов…

Илья Алексеевич кивнул с понимающей улыбкой и тут же пояснил Михаилу Павловичу:

– Это наш уважаемый профессор Погодин, Михаил Петрович. Пишет о норманнском происхождении Рюриковичей… О роли норманнской культуры в древнерусской государственности.

– Да разве ж я не прав? – мигом среагировал Погодин, услышав сказанное Барановским. – Кто, как не «пришлые» норманны-викинги, развили нашу русскую государственность! Рюрик и Синеус были отнюдь не славянами, как утверждают некоторые мои коллеги. Они были норманнами, доказано мною – норманнами!

– Да хоть бы и норманнами, – пожал плечами Павел Муханов, – а только и без оных справились бы…

– Экий Вы упрямец, Павел Александрович, – обратился к нему Погодин подчеркнуто ласково. – И рад бы с Вами согласиться, да только маленькая незадача. Письменности русичей научили болгары, богомазов русских обучали гречане, соборы Московского Кремля возвели итальянцы – Алевиз Новый и Аристотель Фиораванти, про Санкт-Петербург и говорить не стоит.

Не успел Погодин закончить, как неожиданно взвился председательствующий, до этого момента державшийся нейтрально. Барановский, сжав кулак, ударил по столу.

– Вздор! Чушь! Нас иностранцы не учили – они на нас работали, а мы их нанимали! Нанимали и платили щедро и сполна!

– Всецело с Вашей светлостью согласен, – энергично кивнул Муханов, – а те, кто лез без приглашения, те тоже получали – щедро и по справедливости.

Присутствующие сдержанно засмеялись, а профессор Погодин молча сел на своё место.