– Кто же ведает, Ярилка, на земле столько тайн и чудес.
– Смешливая ты стала. А ведь и сама-то ты кто? Про свою мать что знаешь?
Она серьезно посмотрела на Ярилку.
– Разное говорят. А может быть, и обычная была женщина. Я только от бабушки слышала…
Сын старухи либо сам не ведал о том, либо не говорил. Лет семнадцать назад стал он часто пропадать, будто на охоте, но хоть всегда бывал удачлив, тут все время возвращался ни с чем. А потом как-то раз пришел и принес крошечную девочку. На все вопросы отнекивался – а уж как хотелось старухе в дом невестку. Девочку выкормили коровьим молоком. Веснянке же сказал о том лишь однажды. Он сам не знал, кого он так любил всю жизнь. Только помнил прикосновения тех рук.
– Не знаю я, Ярилка, кто моя мать. Может быть, люди выдумывают, не Весна и не русалка, а простая, земная, только встретил он ее нечаянно и неожиданно в лесах.
Вечером Ярилка пошел к озеру. Руды было много. Он выскабливал ее, складывал в тяжелую корзину.
– Привиделось… А откуда такая тоска? Хорошо хоть Бортята в лес позвал. А то ходишь, как заколдованный, все чего-то ищешь… Ребята посмеиваются, девки.
Шелест? Слова? Будто чудится. Серебристая женская тень. Он замер.
Медленно перегибаясь через ветки, она наклонялась к травам, пальцы бережно скользили по стеблям.
– Ну растите, длинные-длинные, зеленые-зеленые.
Она гладила какие-то цветы, вытягивала, раскрывала их.
Краса тайная… Он не мог понять, чудятся ли ему эти тихие слова, похожие на шелест листьев и шепот реки, или травы колышутся. Лишь бы только не заметила.
Она вдруг обернулась. Но ничего не увидев, скользнула на ветви березы.
Качалась на длинных ветвях. Ветер играл, завивал, трепал косы. Ярилка затаил дыхание – защекочет ведь… И, позабыв обо всем на свете, рванулся к ней, дотронулся. Она отдернула руку и засмеялась. Он снова прикоснулся. Нежная, холодная кожа… волосы, закуталась в них и сбежала. Ушла. Обидно. Но слышал ли он ее голос?
– Я дошью полотенце, а ты, Светик, отнесешь его в лес берегиням. Оно промокнет от росы и впитает запах трав в дар источнику.
Веснянка протянула полотенце Светику и, когда он убежал, обратилась к подошедшему к ней Ярилке:
– А может, это какая-нибудь из наших девиц притворилась русалкой, чтобы тебе полюбиться?
– Да нет, она другая. Глаза у нее, как из лунного света…
– А ты нашим девицам в глаза смотрел?
Он вдруг замер, пораженный мыслью.
– А хорошо бы она была обычной девушкой. А песня, если я слышал?
– Какая песня?
– Ты знаешь, я будто слышал, как она то ли говорит, то ли поет.
– Вот так русалочьего пения наслушаешься и не захочешь человечьего.
– Тебе-то я всегда рад. Спой.
К ним подошла Малуша. Ярилка искоса взглянул на нее. Небось, и эта прознала про его тоску.
– Да уж и споем, – кивнула Малуша.
Ярилка укоризненно взглянул на девушек и побежал прочь.
– Или не понравилось?