– Ну, не бойся, ты же у нас не Снегурочка! Прыгай. К тебе от того костра сила солнца придет. Прыгай!
Девочка отошла подальше, зажмурилась и побежала. У самого костра открыла глаза и прыгнула. Пламя горячее, желтое надвигалось, обдало ее жаром, теплом. Уже перелетев через него, она засмеялась.
Чьи-то руки подбрасывали ее в воздух. Дети водили вокруг хоровод и пели:
А потом они снова и снова перепрыгивали через костер, держась за руки.
Бабушка поправила на ее голове венок из желтых цветов и сказала:
– Вот теперь ты, в самом деле, тоже внучка солнца. Люби его всегда, слушай. Тогда ничто темное не осилит тебя. Люби его.
Желтое облачко слетело с веток… Оно легкой беззаботной пылью повеяло в воздухе. Светик шагнул было к дереву и… удивился. Около него стоял кто-то. По виду этому странному человеку было нехорошо. Отуманенный взгляд, какой-то растерянный, будто он вдруг потерял дорогу. В походке что-то тяжеловесное, как у зверя.
Повеяло… Непонятное чувство будоражило душу. Какое-то нечаянное… В мире были суровые законы, звери, сучья. А оно… Руки у него жесткие, но как-то ослабли. Провел по лбу и почувствовал, как чужая ему слабость, тихая и вкрадчивая, входит в него. Хотелось дышать и пить этот воздух, прохладный и влажный. Эта странная земля таила в себе что-то раздражающее и теплое. Ветки коснулись его лица. И он перестал быть собой. И тут он ощутил колдовство. Несмело поднял голову, будто наткнулся на что-то. Перед ним стоял мальчик со светлыми глазами. Он испуганно повернулся и скрылся в лесу.
Глядя ему вслед, Светик подумал: «Высокий, большой. Он очень сильный. А как-то нетвердо и даже беспомощно идет. Он, наверное, болен». Но тут мальчик забыл про странного человека, быстро скрывшегося от него в чащу, потому что с веткой что-то случилось.
Из лопнувшей почки распушился лист, прогреваясь солнцем. Слабый треск охватил весь лес. Ярилка и гость подошли к Светику.
– Что, Светик, весну увидел?
– Листья.
– Ты куда?
– К березе, на Ярилину горку.
– Ты же хотел сегодня гостю наши сказки рассказывать.
– Пусть бежит. Все это сказки о той болезни, что зовется счастьем. Лучше посмотри на него, Ярилка. Вот беспричинность счастья.
И, наблюдая, как мелькают между деревьями золотистые волосы бегущего мальчика, гость неожиданно спросил:
– А в твоей душе не скребется беспричинная тоска?
– Скребется. Когда я смотрю на закат, мне тесно здесь.
Воздух проникал в него, наполнял его.
И на губах от этого легкость и сладость.
Вот что делается на этой земле, я здесь как будто болен.
Он издали видел, как они разговаривали, потом гость остался один. И тогда он пошел к нему по берегу реки.
В мутной воде отражаются белые, мягкие облака. Они проплывают мимо. И небо приоткрытое застенчиво светится. Облака легкие, беззаботные, и, наверное, если вглядеться, то увидишь, как они похожи то на дерево, то… Но он не хотел всматриваться. Облака проплывают в мутной воде, проплывают. И мимо, мимо… Люди танцуют, смеются, мимо…
Гость потрогал подстилку из шершавых сосновых игл, сел на нее.
Пятно солнца, дерево и теплый угол избы там, в деревне. Сказывают – был царь, прошел полмира, искал что-то единственное, истинное, а как все просто. Он погладил шершавую кору, к его руке подползла букашка. Человек… Гость знал, как трудно остаться человеком. Не гнуть голову. А тут, у них… Он смотрел на излом реки и понимал, что этот песок долго будет ему сниться. Река тихо бежала к дальним городам.
Какой-то человек подошел, сел на пригорок. Гость нечаянно взглянул на него… и отбросил взгляд – ему не хотелось выходить из тишины. Помолчал, но потом спросил:
– Ты тоже забрел сюда случайно?
Тот пробормотал ему что-то низким, глуховатым голосом.
И гостю захотелось спросить у этого прохожего: