Гермиона неожиданно потеряла способность дышать.
Люпин мёртв. Опять. Его тело лежит перед ней, ещё горячее от битвы.
Имя сорвалось с её губ, когда Малфой сказал ей выбрать. Римус был важен для Гарри. Словно тот хранил в себе частичку его отца, и ей показалось, что если он выживет… если он сможет дать Тедди то, чего не смог отец Гарри, то…
Гермиона заблудилась. Она позволила мыслям дрейфовать где-то далеко. Лицо Тонкс, обрамлённое фиолетовыми волосами, возникло под веками. Гермиона тихо заскулила, эмоции захлестнули её так, что горло будто пережала колючая проволока. Тонкс тоже будет мертва.
Тедди…
Свою тревогу и горечь она выплеснула на Малфоя. Как только скорбь подчинила себе её сознание, как и тогда, Гермиона внезапно округлила глаза. Мир замер на месте.
Принятие. Это было единственным, что смогло бы удержать Гермиону от схождения с ума. Хотя остекленевшие глаза тяжело вытравить из памяти. Скорее даже, невозможно.
***
— Я в порядке, — её голос прозвучал слишком тихо, когда они спустились вниз и заперлись в какой-то небольшой комнатушке, напоминающей подсобку Филча.
— Грейнджер, — Малфой невольно опустил глаза на неё, а затем отвёл взгляд в сторону. — Сейчас Он сделает тот перерыв.
Спустя минуту голова начала раскалываться от шипения Волан-де-Морта. Гермиона взглянула на Малфоя, обнаружив, что тот, не прекращая, сжимал её ладонь. Он скривился, словно испытывал адскую боль от голоса Тёмного Лорда. Но у неё даже не было больше сил держать веки открытыми.
Время оказалось гораздо более жестоким, чем она думала.
Когда шипение стихло, а звуки взрывов прекратились, Гермиона поднялась на ноги, от чего колени громко хрустнули, и уставилась на Малфоя. Бьющаяся на его виске жилка и сцепленные вместе зубы указывали на то, что он нервничал. Малфой огляделся и недоумённо поднял брови. Выражение его лица поменялось, и Гермиона впервые за долгое время увидела его измученным.
— Вставай. Мы должны сделать то, ради чего вернулись сюда.
Страх потери преследовал Гермиону уже несколько лет подряд, дыша в спину. И именно в моменты полной безысходности на ум всегда приходили слова её отца: «От страха нельзя убежать, но через него можно пройти».
***
Перед глазами были лица Гарри и Рона. Уставшие, избитые, залитые грязью и кровью. Слишком юные для этой войны. Гермиона никогда не думала о том, как она выглядела, но сейчас не сомневалась — отвратительно. Наступившая тишина значила многое: некоторые получили передышку, некоторые оплакивали погибших. Но Гермиона не видела это сейчас. Она видела это тогда. И это зрелище глубоко отпечаталось в её памяти, а в ушах, не прекращая, будет стоять крик.
Ей казалось, что она может уловить движение пыли в воздухе и услышать, как частички приземляются на землю. Настолько сильно молчание сдавливало голову.
Время было неумолимо.
Малфой сидел рядом, прислонившись к стене. Им удалось найти скрытое место за одной из башен, прямо в небольшом проёме каменного основания. Они смогли аккуратно пробраться туда, оставляя позади стоны и всхлипы. Малфой нервно теребил палочку, затем принялся перебрасывать её из руки в руку, а когда и это ему надоело, он просто опустил древко на землю и начал растирать ладони о брюки.
Его кадык сильно дёргался, словно горло пересохло, и Малфой был не в силах протолкнуть скопившуюся слюну по сухим стенкам гортани. Шёлковые белоснежные волосы окрасились в пепельный цвет из-за кружащих в воздухе ошмётков копоти.
— Грейнджер, я…
— Не надо.
— Мне, правда, жаль.
— Я сказала, не надо, — отрезала Гермиона, сжав пальцы на острых коленях. — Цель была одна. И она всё ещё осталась не достигнута.
Он громко выдохнул и откинул голову назад, макушкой прислонившись к стене.
Впереди, перед самым замком, где лежали обломки стен и покоились тела тех, у кого никого не осталось, чтобы оплакивать, послышалось движение. Гермиона вздрогнула и обменялась взглядом с Малфоем. Он подался вперёд и, проведя рукой по грязным волосам, выглянул из их «убежища».
— Гарри Поттер мёртв! — воскликнул Волан-де-Морт, и от этих слов желудок Гермионы сделал кульбит, подпрыгнув до самого горла. — А теперь пришло время вам признать меня. Присоединяйтесь или умрите!
Голос этого монстра с глазами рептилии заставил дрожь пробить тело Гермионы, её руки затряслись.
«Гарри жив. Он жив. Её лучший друг жив» — твердила она, кусая нижнюю губу.