— Грейнджер, эй! — на его лице мелькнуло замешательство, но Гермиона быстро махнула рукой и подняла глаза. Встретившись взглядом с ним, она оцепенела и резко выдохнула.
— Пошли. У нас нет времени.
***
Винт. Они преодолели ещё один пролёт винтовой лестницы, стремясь попасть наконец на верхушку одной из башен.
Гермиона столько раз видела Малфоя в ночное время суток, но сегодня, в этой страшной темноте, он показался ей совершенно иным. Серебряные пряди волос спадали на лицо, а острые скулы играли на лице от напряжения. Она пыталась что-то сказать, но заметив её попытку, он приложил палец к губам. И хотя вокруг раздавались взрывы и их голоса слились бы с этой какофонией звуков, Гермиона решила перейти на шёпот.
— Баланс, — её голос больше напоминал писк. Малфой приоткрыл губы, затем сомкнул их и вновь открыл.
— Я убью Долохова, прежде чем он успеет…
— Тогда… Джинни… она не…
— Будем действовать по ситуации, Грейнджер, — грубо ответил он и крепче прижал к себе Гермиону, когда они взбирались дальше по лестнице.
Ступенька.
Они добрались до башни, но внезапно Малфой впечатал Гермиону в стену, от чего та сильно приложилась больным локтем об камень и жалобно закусила нижнюю губу, чтобы подавить вопль.
Воздух разрезали заклинания. Малфой всем телом прижимал Гермиону к стене, не давая двигаться. Они слились с темнотой на лестнице, наблюдая за происходящим хаосом впереди.
Ещё на третьем курсе Дамблдор сказал ей, что нельзя допустить, чтобы кто-то увидел её. Голос бывшего Директора растёкся по сознанию, а его образ предстал перед глазами.
Всё могло бы быть иначе.
Знакомое лицо мелькало перед Гермионой — член Ордена плавно перемещался по периметру башни, бросая заклинания в Пожирателей смерти, которые взмывали в воздух в виде чёрного дыма и уносились прочь. Один против троих. Трусость брала верх над молодыми Пожирателями, и они спешили примкнуть к своим товарищам внизу, чтобы подавить сопротивление количеством.
Долохов появился слишком внезапно, влетев в окно тёмной тенью и громко рыча. Гермиона ощутила, как Малфой напрягся, и тело, которым её прижимали к стене, слегка отпустило Гермиону, позволив выпрямиться. Он сделал шаг, и его лицо тут же осветил яркий лунный свет, заливавший башню. Гермиона заметила грозный оскал, изогнутые губы и нахмуренные брови. Малфой аккуратно перехватил свою палочку поудобнее и направил её вперёд.
Началась дуэль, окрасившая пространство в разные цвета вылетающих из палочки заклинаний и проклятий. Глазам было сложно привыкнуть к таким ярким вспышкам, и уследить за перемещениями волшебников было практически невозможно.
Малфой громко выдохнул.
Он никогда не убивал до этого. На шестом курсе Малфой выбрал неправильную сторону, и страх, сковавший его на Астрономической башне, был тому подтверждением.
Иногда казалось, что всё происходило как в замедленной съёмке.
Она услышала крик — ненавистный и полный презрения. Ей не удалось понять, чей голос зазвенел у неё в ушах.
— Авада Кедавра!
Гермиона успела отвести глаза от неожиданно вспыхнувшего ярко-зелёного света, и только спустя несколько секунд, открыв веки, она заметила, как злобная и мёртвая ухмылка заиграла на губах Долохова, а тело Люпина упало на колени, а затем лицом на пол. Чёрная тень взмыла в воздух и вылетела в окно.
— Нет! — возглас Гермионы был заглушён ладонью Малфоя, который зажал ей рот. Она пыталась брыкаться, изо всех сил бить его локтями по торсу, не обращая внимания на боль, но это не причиняло ему никакого вреда. Гермиона сжала кулаки, пытаясь костяшками врезаться ему под самые рёбра и выбить весь кислород из лёгких. Но всё, чего она добилась, — очередная волна усталости.
Под ногти словно врезались иголки, а кожа горела и пузырилась от гнева.
Малфой всё ещё прижимал к её губам свою грязную ладонь. Направив палочку на неё, он наложил «силенцио», от чего её язык словно прирос к нёбу. Малфой развернул Гермиону к себе спиной. Раздирающая боль была так велика, что кроме этого Гермиона ничего не чувствовала.
Тогда, второго мая, она увидела лишь труп Римуса, но не застала его смерть. От этой мысли внутренности скрутило в тугой жгут, а еда, которую она запихнула в себя сегодня утром, вновь медленно начала подниматься вверх по пищеводу.
Вокруг всё стихло, хотя Гермиона не была уверена, что вообще понимала реальность происходящего. Возможно, тишина была лишь плодом её воображения. Но уловив шёпот Малфоя, она поняла, что они действительно стояли в полной тишине.
— Я не успел, — его голос раскалённой плетью хлестнул её сознание.
Гермиона пыталась закричать на него, но губы не размыкались, поэтому единственный звук, который она издавала, было отчаянное мычание.