Выудив палочку из кармана, она закрыла глаза и, прежде чем Гермиона подумала об окраине Запретного леса, заметила, как губы Малфоя дёрнулись в ухмылке.
В следующее мгновение в глазах у Гермионы слегка помутнело, и перед ней повисла тёмная пелена; её сдавило со всех сторон сразу, она не могла сделать даже мелкий вздох — грудь словно стиснули железные обручи, а глаза будто вдавило внутрь черепа, барабанные перепонки завибрировали.
— Салазар, Грейнджер! Ты не могла нормально сосредоточиться? Нас едва не расщепило, — Малфой отпрянул от неё и закачал головой, словно пытаясь избавиться от налипших на волосы слизняков.
— Я… — стараясь сглотнуть и не допустить, чтобы её стошнило прямо сейчас, Гермиона делала глубокие вдохи. — Прости, я…
— Неважно. Мы на месте, — объявил Малфой, с напускным недовольством поправив растрепавшиеся пряди. — Отсюда нам придётся идти не меньше трёх часов, — призвав заклинание компаса, произнёс он. — Пойдём.
Гермиона двинулась следом, отставая на пару шагов, чтобы не пропадать из поля его зрения, но и не мешаться под ногами. Хруст веток под ботинками и шелест верхушек деревьев, цветущих в полную силу, были единственными звуками, которые хоть как-то разбавляли полное безмолвие.
Они шли неимоверно долго, от чего ноги ныли, и создавалось впечатление, будто кости стучали друг от друга, стираясь в порошок.
Гермиона думала.
Она блуждала где-то в витиеватых лабиринтах своих воспоминаний, где раз за разом натыкалась на лица погибших сегодня, второго мая.
Первым её память воскресила лицо Тонкс. Улыбка этой женщины, которую она дарила Люпину, источала такую любовь и нежность, что уголки губ Гермионы невольно дёрнулись вверх. Римус был следующим, чей образ возник в голове, и теперь руки начали дрожать гораздо сильнее, поэтому пришлось крепче сжать палочку и лямку сумки. Фред стал третьим, кто оставил очень глубокий и сочащийся от боли след в её душе. Полое пространство под рёбрами Гермионы словно было до отказа заполнено камнями, которые потянули её вниз, заставляя упасть на землю.
Столкнувшись с грунтом, колени начали дико саднить. Гермиона не обратила внимание, что палочка выскользнула из её руки и укатилась куда-то вправо, под куст можжевельника.
Джинни была последней, чей расплывчатый силуэт возник перед глазами и выбил весь оставшийся малочисленный воздух из лёгких, словно Гермиону ударили под дых, наконец отправив в нокаут.
— Грейнджер! — снова этот мягкий баритон проник в её голову, заставляя оторвать глаза от земли и взглянуть на источник звука. — Гермиона, иди сюда.
Дрожащие губы никак не прекращали трястись, а скатывающиеся слёзы, не замечая преград в виде пышных ресниц, стекали вниз. Дыхание Малфоя было совсем рядом, практически сливалось с её собственным. Он был испуган, растерян, взволнован.
Его рука моментально обвила талию Гермионы, пытаясь поднять её с твёрдой грязной поверхности.
— Они все умрут сегодня, — голос Гермионы прозвучал рвано из-за всхлипов, но смысл был понятен. — Я опять увижу их тела. Опять увижу их смерти. Опять. Я… увижу их.
Вторила она, не прекращая трястись и позволяя своим мыслям вновь спускаться вниз по серпантину, к тому самому болоту. Вязкому и поглощающему.
— Смотри на меня, Грейнджер! — приказ. Грубый и строгий, мгновенно приковавший к себе внимание Гермионы. — Я помогу тебе. Ты же поверила однажды мне, не так ли? Поверь и в этот раз.
Она не верила своим чувствам, которые, как оказалось, когда-то предали её, но сейчас… Гермиона убедила себя, что у неё просто не было выбора. Она вновь полетела вниз, надеясь, что крепкие руки не позволят ей пойти на дно.
— Хорошо, — хрипло проговорила она. — Ладно.
Гермиона оказалась вновь на ногах, но теперь Малфой крепко сжимал её ладонь, не позволяя отходить ни на шаг от него. Он нашёл её палочку и сунул ей в руку.
Малфой бросал редкие взгляды в сторону Гермионы, словно проверяя выбралась ли она из водоворота губительных мыслей или продолжала погружаться всё ниже и ниже.
***
— Ты уверен, что мы идём в правильном направлении? — ладонь Гермионы уже пульсировала от твёрдого нажима Малфоя.
— Да, — сухо отозвался он, и из-за этого колкого и ледяного тона захотелось спрятаться где-то в ближайших кустах. Спустя мгновение, выдохнув и сглотнув, Малфой мягко произнёс: — Осталось немного, но нам главное обойти…
— Кентавров, — закончила за него Гермиона, резко остановившись и потянув его в строну в попытке укрыться за широким деревом. — Это Магориан!
Она, с широко распахнутыми от удивления и испуга глазами, уставилась вперёд, уповая на немыслимую несобранность стада кентавров во главе с новым вожаком, что они не заметят путников. Но об этом даже думать было глупо. Несколько голов повернулось в их сторону, от чего сердце начало отбивать бешеный ритм. Одно мгновение, и Малфой, укрывшийся за деревом лучше, чем Гермиона, вновь наложил на себя дезиллюминационные чары.
— Враги! — раздался гневный рёв кентавра, и следом послышался топот нескольких десятков копыт.
— Нет, стойте!
— Что ты делаешь, твою мать! — Малфой наблюдал за Гермионой, уверенно вскинувшей руки вверх, чтобы продемонстрировать, что она не опасна.