Это имя крутилось в голове и придавало сил. Оседало где-то в разуме и бесконечно появлялось, стоило только нырнуть поглубже.
И в моменты звериной боли и страшного отчаяния, когда по щекам катились обжигающие слёзы, и это было единственной возможностью выпустить эмоции, имя подруги возникало в мозгу и будто придавало ещё немного сил.
Будто последняя соломинка для утопающего.
— Грейнджер, нам пора.
Гермиону резко выкинуло из раздумий и швырнуло обратно на пол. Она нырнула слишком глубоко, что даже не заметила, как пролетел час.
Гермиона внезапно поняла, что забыла наложить чары тишины, и слух Малфоя обласкали её всхлипы. Он дал ей пространство. Дал время.
На ватных ногах, которые свели судороги из-за долгого нахождения в неудобном, согнутом положении, она двинулась в сторону раковины, за которую ухватилась и на которую опёрлась, чтобы внимательнее рассмотреть лицо. Сухая кожа вокруг красных глаз, ссохшиеся губы — нижняя и вовсе была слегка испачкана капельками крови — и абсолютно пустой взгляд, в глубине которого таилось зерно подчинившего своей воли страха.
Последствия.
Гермиона тряхнула головой и несколько раз сбрызнула лицо ледяной водой в попытках привести себя в чувства.
Она невербально избавилась от чар и вышла из ванной.
Малфой был поглощён своими мыслями, не замечая, как Гермиона поглядывала на него, словно на чужого человека. Будто от прежнего слизеринца, с которым она не совсем удачно, а главное не вовремя спуталась, осталась лишь тень со знакомым голосом, а всё остальное — поступки, жесты, слова — раскрывали нового человека в совершенно другом свете. Гермиона на секунду кинула на Малфоя наполненный любопытством взгляд, после чего едва удержала контроль над дрогнувшими губами.
Призвав себя к здравомыслию, она смахнула с себя сокрушающую тоску.
Он продолжал осматривать комнату на предмет забытых вещей, которых было не так много, и казалось, что ему просто необходимо отвлечься, чтобы не метать на Гермиону обеспокоенные взгляды. Малфой поправил воротник чёрной рубашки и завязал галстук такого же цвета. В этом он был на битве. Именно так он был одет, когда умер Крэбб в Выручай-комнате, когда умерла его мать, когда…
Гермиона громко втянула воздух ноздрями, от чего Малфой обернулся и непроизвольно прошёлся взглядом по ней.
— Ты должна взять себя в руки, Грейнджер. Остался последний рывок. То, для чего ты сюда вернулась. — Его голос звучал ровно, спокойно, строго. — Никакие твои переживания сейчас не должны повлиять на те действия, которые необходимо будет предпринять. Мы вдвоём погрязли в этом дерьме, значит и выберемся вместе, поняла?
Гермиона слышала его, но не слушала. Слова пролетали мимо, пока Малфой не оказался совсем рядом, сжав её плечи и слегка встряхнув, чтобы вернуть ей в глаза каплю осознанности.
— Времени не осталось. Три месяца прошли быстро, да? — нервный смех сорвался с его губ, которые находились чуть выше её слегка вспотевшего лба.
— Я надеюсь, — прочистив горло, вымолвила Гермиона и несколько раз моргнула, — тебе удастся спасти маму.
Несколько мышц на его лице дрогнули, а губы искривились и сжались в жёсткую полоску. Он громко сглотнул, не отпуская её плечи и, кажется, ещё сильнее сжал их.
Гермиона обнял Малфоя, как бы извиняясь. Она почувствовала, что обязана это сделать прямо сейчас, и ей действительно хотелось почувствовать его рядом. Малфой в ответ обнял её. Крепко и очень нежно. Как обнимают своего любимого человека в момент трогательной близости.
В голове у обоих промелькнула мысль, что выглядело это странно, но в этом не было ничего позорного. И так они остались стоять ещё несколько минут, наслаждаясь тишиной и обществом друг друга.
Гермионе нравился Малфой, несмотря на его прошлые предубеждения, в которых он погряз из-за семьи и страха, но это более не вызывало никакого отвращения. Он оказался другим. И она тешила себя тем, что не ошиблась в этом человеке, иначе всё, что таилось внутри неё, разбилось бы на миллиарды осколков.
— Я беспокоился.
— Прости, — тихо шепнула Гермиона. — Я не хотела, чтобы ты переживал.
Малфой ничего не ответил, лишь погладил Гермиону по тёмным спутавшимся волосам.
***
Выселившись из отеля и попрощавшись с хозяйкой, которая напоследок игриво подмигнула Малфою, они выдвинулись к месту трансгрессии, куда впервые прибыли в феврале и запустили маховик.
Майский воздух приятно ласкал кожу, не идя ни в какое сравнение с щиплющим щёки морозом в феврале. Малфой снял дезиллюминационные чары, вернув себе обычный облик. Безупречный и источающий стальную опасность.
— Готов?
В ответ он лишь картинно фыркнул, глядя на Гермиону сверху вниз, и ей удалось разглядеть в сером тумане глаз чёрные вкрапления неуверенности.