Драко, ухватив её за бедра, оторвал от пола, как тогда в ванной, и усадил на шаткий стол, сразу расположившись у неё между ног.
— Скажи, что был не прав, — не унималась Грейнджер, отрываясь от него на несколько мгновений и вновь припадая к губам.
— Ни за что.
— Я сейчас же… ох, — стон сорвался с её губ, стоило Драко скользнуть рукой вдоль её живота и прикоснуться к чувствительной точке сквозь плотную джинсовую ткань. — Я не позволю тебе…
— Тебе некуда деваться, Грейнджер. Это второй раунд.
У Драко чесались ладони от желания содрать с Грейнджер эти узкие джинсы. Он едва ли не оторвал пуговицу, впиваясь в её губы, и рукой пытался снять ненавистный элемент одежды.
Его язык оставлял мокрые дорожки на ключицах, пока Грейнджер самостоятельно не сняла лифчик и не отбросила его в сторону, позволяя Драко пробовать на вкус соски и давая податливому телу извиваться от желания.
Он не обделял вниманием ни единый участок кожи. Холодные руки, блуждающие по животу и спине, заставляли её тело трепетать, отчаянно требуя большего. Драко настойчиво надавил Грейнджер на плечи, опуская её на поверхность стола. Влажные губы легко, едва ощутимо коснулись углубления пупка, обводя его кончиком языка. Она обхватила его бёдрами, промежностью ощущая явственно выпирающий из брюк бугор.
В его затуманенных глазах читался приказ. Драко провёл подушечками пальцев по внутренней стороне бедра. Она мгновенно откликнулась на прикосновение и задрожала.
Драко ласкал её не то чтобы нежно — скорее ему удалось поймать некую золотую середину между двумя гранями единого целого. Он покусывал и оттягивал зубами соски Грейнджер, заставляя её сжиматься и вздрагивать под ним. Это отчасти доставляло ему ещё больше удовольствия. Ощущение власти над кем-то — бесценно.
— В этот раз будет лучше, — прохрипел Драко ей на ухо. — Но, Грейнджер, я люблю пожёстче.
Она несколько раз хлопнула глазами и непонимающе уставилась на него. Драко расстегнул её сапоги и сбросил их на пол рядом с её джинсами.
Он быстро избавился от своих брюк, ногой откинув их к камину. Драко крепко ухватил Грейнджер одной рукой за бедро, а другой грубо сжал её грудь в ладони. Между ними проскочила молния, и он хрипло застонал, до болезненного конца входя в Грейнджер и наслаждаясь беспомощной попыткой вырваться и отчаянными криками с лёгким, едва заметным будоражащим отголоском похоти.
— Стой, Драко. Мне всё ещё больно, — вскрикнула Грейнджер, рукой упершись в его вздымающуюся грудь. Она приподнялась на локтях и уставилась на него.
— Придётся потерпеть. Потом будет лучше, — Драко старался говорить ровным голосом, но пульсирующий член внутри неё не позволял словам спокойно срываться с губ. — Я обещаю, Грейнджер. Доверься мне.
Короткий, неуверенный кивок сработал не хуже затвора, который резко открыли. Драко аккуратно намотал её волосы на кулак и слегка оттянул назад, заставляя её прогнуться в спине.
Полюбовавшись тяжело дышащей Грейнджер пару секунд, Драко начал быстро и резко двигаться, каждый раз насаживая ослабевшее тело до предела. Раззадоренный криками, переступив грань человечности, сбросив маску нравственности, он, ополоумевшим зверем, впился в неё с новой силой, блаженствуя от осознания, что эти движения приносят ей и боль, и удовольствие.
Драко остервенело врывался в Грейнджер, расшатывая стол, поскрипывающий от их движений, проникая внутрь неё всё ожесточённее и быстрее. Её дыхание стало похоже на всхлипы. Грейнджер приоткрыла рот в безмолвном крике, чувствуя миг единения. Нет. Не только физического. Такое ощущение, будто они стали чем-то целым, неделимым. Драко отпустил её волосы, переместив руки на бедра. Ощущая, как она чутко отзывается на каждый его толчок, принимая целиком.
Непередаваемо восхитительно — обладать ей без остатка. Ощущать эту неразрывную связь, прочно образовавшуюся между ними. Слушать смешавшиеся звуки бешено стучащих сердец.
Грейнджер тихо вскрикнула, сжимая его член в себе до боли, и с губ Драко шёпотом сорвались ругательства.
Разрядка наступила стремительно, накрыв обоих с головой, мешая нормально дышать. Драко сорвался в пропасть. Это действительно какая-то чёртова пропасть, куда он совершил падение. Сознание просто отключилось.
Вспотевшее тело начали сводить резкие судороги, и Грейнджер беззвучно запрокинула голову назад. Драко по-прежнему был на ней, в ней, и его сердцебиение только собиралось начать приходить в норму. Поняв, что он придавливает Грейнджер своим весом, он поставил руки по бокам от её плеч и возвысился на ней.
Они молчали, а частое сердцебиение не желало успокаиваться.
— Снова не будешь разговаривать со мной больше недели?
— А что, Грейнджер? Задело?
Она отпихнула его от себя и руками прикрыла голую грудь, глазами выискивая палочку, которую обронила на пол.
— Эскуро, — произнёс Драко, и лёгкий холодок коснулся его кожи, очистив её. Он направил свою палочку на неё и сделал то же самое. — Я не ненавижу тебя, Грейнджер, — и Драко не врал, но сомневался, что она ему поверит.
Грейнджер поспешно поднимала свои вещи с пола и быстро пыталась облачиться в одежду. На её спине были красные вмятины от неровностей стола, на шее и ключице появилась россыпь из красных следов — укусов и засосов, а ноги подрагивали от сводящих мышцы судорог. И это зрелище мгновенно упало в копилку Драко в категорию: «стоящие».
— Ураган закончился, — объявила она, подойдя к окну, — думаю, мы сможем найти место, чтобы трансгрессировать.
Драко, застёгивая ремень на брюках, не сводил с неё глаз, следя за каждым дёрганым движением. Он вновь принял обличие своего «прикрытия» и молча двинулся вслед за Грейнджер.