Книга погромов. Погромы на Украине, в Белоруссии и европейской части России в период Гражданской войны 1918-1922 гг. Сборник документов.: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

№ 82 Из обзора сведений Киевской комиссии Евобщесткома о погромах в м. Белая Церковь Васильковского уезда Киевской губ. в 1918 -августе 1919 г. Конец 1920 г.[278]

А). [...][279]

Б). Атаман Сокол.

Чрезвычайно любопытно для характеристики личности Сокола, что он, Сокол, служил одно время в местной Чрезвычайной комиссии при Советской власти. По уходе петлюровцев в феврале 1919 г. он остался в Б[елой] Церкви с партизанским отрядом, который и передал в распоряжении местного исполкома. Отряд был отдан исполкомом в распоряжение Чрезвычайной комиссии. Отряд был влит после в Б[ело]церковский полк, и Сокол оставался при Чрезвычайной комиссии командиром взвода. Он производил впечатление человека уравновешенного, весьма и весьма обыкновенного. Его поведение долго не подавало повода предполагать, что в этом человеке сидит настоящий зверь. В течение трех месяцев за ним трудно было установить какие-либо слабости. Только под конец карьеры Чрезвычайной комиссии он сделал обыск-налет по собственной инициативе в предместье, забрал там все ценности и скрылся. Впоследствии он со своей бандой оказался активным участником банды Железняка и вырезал еврейское население в м. Володарке, сжег еврейские дома там же и фактически стер с лица земли это местечко. Он же и оказался главным вдохновителем и главным участником ужаснейшей резни в Б[елой] Церкви в памятные августовские дни 1919 г. Он и его банды больше запечатлелись в памяти евреев, нежели банды Зеленого и Соколовского.

В). Погромы.

[1.] Настроение немецких войск при Гетмане.

Попытки громить евреев были сделаны еще во время гетманщины, когда на Украине стояли немецкие войска. Особенно замечательно одно из объявлений на немецком и русском языках, расклеенное в Б[елой] Церкви немецким окружным комендантом, полковником Никиш фон Розенек[280], которое начинается такими знаменательными словами:

Объявление немецкой комендатуры.

«До сведения комендатуры дошло, что большая часть еврейского населения, в особенности больших[281] торговцев на рынке, и в своих поездках по деревням позорнейшим образом агитируют против украинского правительства и немецкой власти и стараются убедить крестьян, что немцы после урожая хотят забрать у крестьян, не уплатив, весь хлеб... Немецкой комендатуре известно о целом ряде подобных еврейских нарушителей мирной жизни. Оно без снисхождения будет преследовать...» и т.д. по известному шаблону. Но это только были попытки, а события разыгрались при приемнике Гетмана — Петлюре.

[2.] Первые бесчинства петлюровских частей.

Петлюровцы начали с того, что обложили город непосильным налогом, так называемым добровольным займом в млн руб. Особенно характерны приемы взимания этого добровольного займа. В одну из суббот в ноябре месяце 1918 г. вооруженные петлюровцы окружили еврейские синагоги и, нарушив молитву, заставили евреев немедленно снять с себя молитвенные облачения и сейчас же следовать за ними в комендатуру. Там продержали их несколько дней под арестом, угрожая в случае не внесения добровольного займа не остановиться перед применением любых средств. Угрозы подействовали, но все же бремя налога было слишком велико, и после больших напряжений была собрана сумма в 425 тыс. руб. и отвезена в ставку 3 декабря 1918 г. Но и после того в городе не стало спокойно. Так называемых контрибуций требовали командиры всяких проходящих частей, и все же удовлетворение этих требований не гарантировало евреям спокойствия. Комендант залоги[282] Сенник не думал реагировать на эти бесчинства, которые уже давно начались. Уже были частые случаи грабежа среди бела дня, убийства редкие: тогда были убиты врач Миропольский, зверски убит Я. Шехтман, Борух Эльберт, мальчик Омханинский и еще несколько лиц — всего 11 чел. Зачастились изнасилования еврейских женщин; много таких случаев было по Юровской и Мясной ул. Еврейское население было терроризировано. Боялись выходить на улицу и задолго до вечера запирали окна и двери. Наглость военных частей, так называемых ударных, дошла до того, что один начальник Особого ударного корпуса, получив предварительно путем вымогания сумму в 250 тыс. руб., потребовал потом удостоверения от еврейской общины о его гуманном обращении с еврейским населением, притом им был предложен [текст] такого содержания:

«Общество евреев г. Белая Церковь Киевской губ. сим удостоверяет, что во время стоянки конного полка Особого ударного корпуса в Белой Церкви он старался поддерживать полный порядок и спокойствие в городе, и не только сам не накладывал на евреев города никаких контрибуций и не чинил притеснений, а наоборот — прекращал бесчинства других отрядов, в чем мы и расписываемся».

Когда община, несмотря на его угрозы, отказала наотрез в выдаче такого удостоверения, он попытался получить от некоторых зажиточных обывателей такое удостоверение. Это был начальник конного полка Особого ударного корпуса Буфман. Все эти происки были только прелюдией к самой драме, которая разыгралась 9, 10 и 11 февраля 1919 г. Незадолго до того, когда разыгрались эти грозные события [со стороны] петлюровских частей, а именно 20 января 1919 г., еврейское население города было встревожено расклеенным объявлением (наказ) за подписью временно исполнявшего обязанности коменданта залоги полковника Рященко такого содержания:

Объявление вр[еменно] исп[олняющего] об[язанности] коменд[анта] залоги Рященко.

Наказ.

«На певних підставах до мене дошли чутки, що єврейське населення м. Білої Церкви та околиць проваде агітацію проти влади Директорії. Попереджую, що в случаю будь якого виступу в цім від'явиться діяльність єврейська, вся відповідальність в том найде на єврейське населения як уже було в Житомирі та інших м. України.

В[ременно исполняющий] о[бязанности] коменд[анта] залоги полковник Рященко.

Осада Манюски.

Біла-Церква.

20 січня 1919 р.»

Этот грозный призыв со стороны военной власти поразил и без того пришибленное еврейское население. Стараниями городской управы и уездного комиссара объявление было заменено другим. Рященко был смещен. Это уже были результаты поездки делегации (членов гласных) городской управы к военному министру Грекову^{139}. Такие поездки по железным дорогам тогда представляли уже большую опасность для жизни тех, которые отважились выехать из дому. Первые дни по возвращении делегации из Киева прошли сравнительно спокойно, но в первых числах февраля (9, 10 и 11) 1919 г. разыгрался уже настоящий погром, который потряс до основания всю жизнь еврейского населения г. Белой Церкви. Удручающую, неизгладимую картину в памяти оставили сцены поборов и вымогательств, превосходящие ужасы средневековья. Казаки по приказу старшины вламываются в дома обывателей, забирают из дому главу семьи, таким образом составляют круг, толпу перепуганных насмерть людей, которых гнали в гостиницу, где живет тот или другой офицер. Здесь после издевательств и угроз требуют раскошелиться. Вспоминается момент, когда вдруг в городскую управу вбегает толпа евреев, запуганных, истерзанных, замученных, а за ними врываются верховые всадники (лошадей, конечно, оставили у крыльца) с револьверами и нагайками в руках, требуя, чтобы евреи немедленно шли с ними. Жертвы таскали на вокзал, где им угрожали увозом, расстрелом. Девушка некоего Юдковича была увезена из дому, и только обманом, хитростью удалось ее вернуть из вагона. Трудно передать то остервенение, с которым казаки мстили за свою неудачу (похищенную девушку). Повальные грабежи, дикие разбои и изнасилования еврейских женщин характеризуют эти страшные февральские дни в 1919 г. Свой уход казаки намеревались ознаменовать похищением видных в еврейском населении лиц, как например, духовного раввина Бляшова и общественного раввина доктора Митлина, и только благодаря счастливой случайности намеченным жертвам удалось избегнуть страшной судьбы.

[3.] Бесчинства 6-го Советского полка.

Приход советских войск в Белую Церковь не внес, однако, успокоения в среду еврейского населения. Первым пришел 6-й Таращанский полк, который геройски сражался на фронте, но в массе своей совершенно не был свободен от антисемитизма. В полку имелись также и бандиты, бывшие петлюровцы, которые, находясь в рядах советской армии, искали случая пограбить. Этот полк был расположен по частным квартирам, и поведение большинства было в высшей степени вызывающее. По улице довольно часто снимали с прохожих одежду и обувь, не разбирая ни пола, ни возраста. Стучались по ночам в квартиры, предлагая «угостить чаем и ужином». Зачастую угощение переходило в самоугощение и на прощанье забирали у гостеприимного хозяина на его же глазах все, что попадалось под руку. Население вновь стало переживать тревогу: улицы пустуют, с утра, бывало, пошлют еще малышей на базар, а затем стараются носу не показать на улицу. Двери держатся на запоре, ставни полуоткрытые и кажется, что город заболел особенной болезнью — светобоязнью. 6-й полк ушел, и наступило успокоение, но успокоение тянулось недолго. Советская власть вновь ушла.

[4.] Банды Зеленого, Сокола, Соколовского.

Резня 25-26 августа 1919 г.

25 августа 1919 г. в Белую Церковь пришли банды Зеленого, Сокола и Соколовского. Страх и трепет объяли жителей, когда они из щелей закрытых ставен наблюдали эти бесконечно двигающиеся ряды бандитов. Шли они оборванные, босые, многие под конец совершенно без ружей. Позади тянулся огромный обоз. Расположились банды на окраине. В городе находились и регулярные петлюровские части — галичане, которые вошли в город 23 августа. В связи с прибывшими бандами было устроено экстренное заседание, [которое] прервала еврейская женщина по фамилии Комаровская, которая с плачем и криком просила помочь ее горю: зеленовцы захватили ее мужа и сына. Немедленно была отправлена делегация в штаб регулярных частей, там же встретили и Зеленого. Невзирая на приказ самого атамана: «Вернуть — и выпороть виновников», — через несколько дней отец и сын Комаровские были найдены за городом убитыми. Штаб устроил ночные патрули, и ночь прошла сравнительно спокойно для населения. Это не значило, конечно, что обошлось без массовых ограблений и целого ряда налетов. Был даже случай поджога одного дома, который сгорел дотла, бандиты успели ранить там же несколько чел., среди них некоего Колтуна с женой, которые от ранений умерли. С утра в город ворвались большевики, которые пытались пробраться дальше. На площади находились петлюровские орудия, и большевики успели похитить замки [от орудий]. Переполох, произведенный нападением большевиков, был настолько неожиданный, произвел в рядах петлюровцев такую панику, что петлюровцы бросились в бегство и только за городом остановились, открыв обстрел большевиков из артиллерийских орудий. Большевиков была небольшая группа, они отступили, и петлюровцы вернулись в город.

Тогда-то и стали творить свое черное дело банды. Всю чашу гнева за позорное бегство они излили на голову евреев. Происходили дикие убийства, кошмарные истязания и грабежи. Бандиты превратились в остервенелых зверей. Жертвы вытаскивались[283] бесчеловечным истязаниям. В этой резне проявил себя больше всех бандит Сокол, о котором уже упомянуто выше (см. пункт Б). Резня длилась 26 августа до 4 часов дня, но убитых за эти несколько часов собралось до ста тридцати (130). Многие жертвы вытаскивались из квартир на улицу, тут же убивались и так валялись на улице весь день, ибо никто не отважился выйти в это время из дому своего и перенести трупы на квартиры их родных. Вокруг свежих трупов собирались стаи собак, которые жадно лизали еще горячую кровь, а проезжавшие мимо верхом на лошадях бандиты-убийцы останавливались и с садистской страстью любовались этой картиной.

В среду 27 августа восстановилось относительное спокойствие. Надо признать, что только благодаря активности украинской интеллигенции военные власти приняли меры, и погром затих в тот же день. Население в буквальном смысле замерло. Город и улица перестали вновь существовать для евреев. Выйти хотя бы по очень важной надобности на улицу сделалось привилегией для очень отважных и смелых. Не всегда такие прогулки заканчивались благополучно. Когда же сделалось известным, что петлюровцы уходят, то евреи, опасаясь нового погрома, не только перестали отваживаться уже выходить на улицу, но и дома боялись оставаться. За два дня до ухода петлюровцев евреи собирались десятками по погребам, где считали себя в сравнительной безопасности. Они [петлюровцы] последние дни держали в особо нервозном состоянии еврейское население. Казалось, вот-вот разразится вновь страшная катастрофа, но население ошиблось адресом. Несчастье произошло с другой стороны.

ГА РФ. Ф. Р-1339. Оп. 1. Д. 429. Л. 101-102. Копия.

№ 83. Запись сообщения неустановленного лица представителем Редакционной коллегии об убийстве прапорщика М. Панича 31 августа в г. Киеве{140}. Не ранее 3 сентября 1919 г.[284]

[278] Датируется по времени подготовки аналогичных обзоров Киевской комиссией Евобщесткома. Подготовлен на основе документов, собранных ранее еврейскими общественными организациями.

[279] Документ публикуется не полностью: утрачена часть текста.

[280] См.: Объявление немецкой комендатуры в г. Белая Церковь об ответственности еврейского населению за агитацию против немецких властей от 18 июля 1918 г. См.: док. № 9 настоящего сборника.

[281] Так в тексте; следует: «большинство».

[282] Гарнизон, команда (укр.)

[283] Так в тексте; следует читать: подвергались.

[284] Датируется по содержанию документа.